Адское пламя - Мариэль Померой

– Ты чудовище.

Он отвел взгляд.

– Терпение которого подходит к концу.

Однако он продолжал говорить бесстрастным тоном:

– Похоже, ты знакома с чудовищами не понаслышке. – Он кивнул в сторону Рала, который все это время злобно смотрел на них. – Так что подумай, прежде чем сделать выбор.

Когда Ариок снова взглянул рыжеволосой женщине в лицо, изумрудный цвет поблек, огонь погас, и ее черты смягчились. Заметив эту мгновенную перемену, он нахмурился.

«Интересно».

– Я не могу вернуться туда, – произнесла она так тихо, что он едва расслышал.

– Ты не вернешься.

Женщина несколько секунд смотрела на их сцепленные руки. Казалось, она размышляла, стоит ли довериться Ариоку. Потом подняла голову и сбивчиво забормотала:

– Мы не смогли заплатить десятину Бассаму. Он… – У нее перехватило дыхание, и она с силой стиснула пальцы Ариока. – Он заставляет нефилимов, которые, как он думает, будут хорошо ему служить, участвовать в торговле кровью.

Ариоку показалось, что несчастная вот-вот разрыдается, но она все же кое-как договорила:

– Мне удалось уйти, но таких, как мы, много. Он увеличивает налоги, и некоторые просто не в состоянии заплатить.

Ариок заскрежетал зубами, от ярости у него закружилась голова, и ему пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы сдержать тени.

– Эта дрянь лжет, Ариок. Наркоманка, шлюха, сама не понимает, что несет, – прохрипел Рал у него за спиной.

Женщина сообщила Ариоку все, что ему нужно было знать. Его ничуть не удивило то, что Бассам занимается грязными делишками. Любимчик Сираджа, очевидно, решил, что ему все позволено.

– Позаботься о ней, хорошо? – обратился Ариок к Эмрин, сжал руку бедняжки, потом поднялся и собрал тени у себя за спиной.

Они образовали черную стену, которая перегородила комнату и отрезала его, Рала и Люка от женщин. Затем Ариок вызвал еще несколько теней; они вырвались у него из пальцев, обвили руки и ноги Рала и приподняли его над полом.

– Ты считаешь, что можешь так ко мне обращаться? – Ариок приподнял бровь, снял с перевязи один из кинжалов и подошел к Люку, который, ухмыляясь, стоял рядом с парившим в воздухе пленником.

У него возникла мысль о том, что, пожалуй, стоит позволить оборотню разорвать Рала на куски, но необходимо было снять ненужное напряжение, возникшее благодаря Ахейе. Рал тяжело дышал и дергал руками, стараясь вырваться из пут, его глаза вызывающе горели.

Ариок улыбнулся, взял демона за нижнюю челюсть, заставил его разжать зубы, потом сунул ему в рот нож и прижал к языку плоскую сторону клинка. Он подержал так нож несколько секунд, достаточно долго для того, чтобы увидеть в глазах Рала страх, чтобы согнать с его лица это самодовольное выражение. Ариок слышал гулкое биение собственного сердца, рука у него буквально чесалась, чтобы сделать движение, но он ждал; ему хотелось, чтобы демон растерялся, начал гадать о его намерениях. Подождав достаточно, он просунул нож глубже, перевернул его и, нажав как следует, отрезал толстый мясистый язык.

Его тени крепко держали захлебывающегося левиафана; руки и ноги пленника были растянуты до предела, рот Рала мгновенно наполнился кровью, кровь потекла по щекам, закапала на пол. У него не было даже возможности закричать, прежде чем Ариок вырвал язык и помахал им перед глазами демона. Язык отражался в темных глазах, полных слез.

– Ну вот, – произнес Ариок бесстрастным голосом, несмотря на то что сердцебиение не утихало.

Он швырнул кусок плоти на пол, и громкий звук шлепка наполнил комнату; казалось, кроме нефилимов здесь присутствовало еще одно живое существо, прожорливое, голодное, хищное. Ариок уставился на свои руки и скривился от отвращения.

– Так-то лучше. – Он грубым жестом вытер клинок о кожаные штаны. – Твой голос действовал мне на нервы.

В следующий миг его тени отступили, и тело рухнуло на пол. Демон корчился на каменных плитах, густая дымящаяся кровь заливала его кожаные сапоги. Ариок присел рядом с ним, прикрыл ладонью разинутый в крике рот, словно запечатывая его, и жертва начала задыхаться.

– Надеюсь, ты не выживешь, – выплюнул Ариок, глядя в глаза Рала, которые уже закатились от потери крови, и отпустил его.

Раздался треск.

Этот звук прокатился по телу Ариока, словно волна; казалось, кто-то гладил его по затылку, побуждая закончить работу. Ему хотелось задушить жертву, отрезать демону голову за то, что он осмелился произнести его имя своим долбаным языком, но он подавил это побуждение, поднялся на ноги и сунул кинжал в ножны.

– Приберите здесь, – приказал он, разминая шею.

Один из новеньких стражников бросился выполнять приказание, однако в его движениях была заметна неуверенность. Ариок переглянулся с Шайроном и понял, что тот все видел. Шайрон коротко кивнул. Никаких колебаний и сомнений. Это не годится. И если новый демон – который сейчас весь перепачкался в крови, пытаясь выволочь тело из комнаты, – хотел остаться на службе, ему необходимо было понять, что от него требуется. Причем быстро.

– Вызови Бассама, – велел Ариок, глядя на Люка. – Пусть Сирадж тоже приедет.

Оборотень кивнул, не сводя взгляда с лужи крови; Ариок заметил в его глазах знакомый блеск. Его собственные тени извивались под кожей.

Он не почувствовал никакого облегчения. Этого оказалось недостаточно.

Этого было мало, мать твою.

Глава 8. Ахейя

Ахейя извивалась в его руках, чувствуя, как нежные пальцы скользят по груди, потом вниз, по животу. Он робко, осторожно касался губами ее губ, пока она изо всех сил пыталась сдержаться, подавить свои желания, забыть о том, о чем не могла попросить вслух. Руки дрожали, несмотря на все усилия, а он в это время двигался так медленно, что это было почти невыносимо. Ей было очень холодно, холоднее, чем когда-либо в жизни, и придворный-диоскур, который лежал с ней в постели, не мог согреть ее своими прикосновениями, ласковыми и легкими, словно перышко. Она ощутила прилив раздражения, комкая его рубашку на спине, пытаясь заставить его двигаться быстрее, жестче, грубее. Но он не желал подчиняться ей, а может быть, не понимал намеков.

В отчаянии Ахейя откинула голову на подушку и заскрежетала зубами, пытаясь погрузиться в собственные фантазии и одновременно сосредоточиться на прикосновениях диоскура. Но ничего не почувствовала: ни искры, ни огня. Ничего. Наоборот, все тело болело от холода, холод полз вверх по рукам, проникал в грудь, и ей стало ясно, что это последний раз – потому что это было совершенно не то, в чем она нуждалась.

Он осыпал ее тело поцелуями, но она почти не замечала их, сосредоточившись на своей собственной темной жажде, которая жила в потаенных уголках сознания; эта жажда, словно живое существо, хотела, чтобы он сжимал крепче, чтобы он укусил вместо того, чтобы целовать, чтобы он оставил синяки на ее коже. Ахейя представила, что нежные руки, касавшиеся ее бедер, покрыты жесткими мозолями, представила, что их прикосновение опаляет. Это почти казалось реальным…

Она