Фиктивный брак. Бриллиант напоказ - Ляля Либерман

по контракту. Просыпаться и думать, что можно, а что нельзя. Где дистанция, а где уже нарушение. Где твоя жизнь, а где пункт договора.

Я отошла от окна и направилась к лифту. Нажала кнопку. Подождала. Двери открылись. Зеркало снова отразило моё лицо. Я посмотрела на себя. Поправила волосы.

Сегодня был не самый плохой день. Я даже позволила себе подумать, может быть, всё не так уж безнадёжно. И вдруг ощутила странное чувство. Немного стыда. Перед Артуром.

Я нахмурилась. «Да ну его», — сердито подумала я.

ГЛАВА 12. ПОДОЗРЕНИЯ

Я вернулась в раньше, чем планировала.

День оказался длинным. Сначала прогулка с Сергеем, потом несколько часов в одиночестве. После короткая встреча с людьми из клуба, которые опять обсуждали какие-то мероприятия, фотографии и «корректное присутствие». Я слушала, кивала и чувствовала, как усталость накапливается где-то в плечах. Тяжёлым грузом, от которого не получалось избавиться. Каждое слово, улыбка требовали усилий. Я играла спектакль, в котором у меня даже нет главной роли.

Так, массовка.

Иногда я ловила себя на простой мысли. Если всё это расписать на бумаге, получится очень активная яркая жизнь. Просто в ней не будет меня. Какая-то девушка в светлом костюме, которая улыбается в нужные моменты, пьёт воду на мероприятиях и не задаёт лишних вопросов. А настоящая я осталась где-то там, на набережной в Ярославле. В тот самый вечер, когда решила пошутить. Та Ксения смеялась громко, пила дешёвое вино и не боялась сказать лишнего. Она ещё не знала, что такое контракт.

Лифт остановился на нашем этаже, в коридоре тихо. Мягкий ковёр, приглушённый свет, двери, которые выглядят одинаково и ведут в одинаковые номера. Где-то далеко гудел кондиционер. За одной из дверей играл телевизор. Кто-то смеялся. Обычная гостиничная жизнь. Только моя была необычной.

Я подошла к нужной двери, достала карточку и вдруг услышала голос.

Не сразу поняла чей.

Потом — узнала.

Артур.

Он говорил спокойно. Как обычно. Но голос был чуть ниже, сдержаннее. Таким тоном обсуждают серьёзные вещи. О которых не говорят при посторонних. Я замерла. Дверь была закрыта не до конца. Видимо, не заметили. Щель осталась. Тонкая, почти незаметная. Но достаточная, чтобы звук просачивался наружу. Я смотрела на эту щель и не могла отвести взгляд.

Внутри звучал ещё один голос. Агента. Левандовского.

Я не собиралась подслушивать. Правда. Но ты стоишь в коридоре, а из комнаты звучит твоё имя, сделать шаг назад становится очень трудно. Ноги словно приросли к полу. Карточка замерла в руке. Я сжимала её так сильно, что край впивался в ладонь.

— …это должно выглядеть естественно, — убеждал агент.

Пауза. Артур тихо ответил:

— Это и так выглядит естественно.

— Пока да.

Ещё пауза.

Я стояла и чувствовала, как внутри медленно собирается напряжение. Без паники. Холодное и очень внимательное. Ощущение опасности. Оно поднималось откуда-то из живота, заполняло грудь, сжимало горло.

— Важно, чтобы она не задавала лишних вопросов, — продолжил агент.

Я почувствовала, как пальцы сжались сильнее.

Она. Интересно.

Артур ответил коротко:

— Она и не задаёт.

— Пока.

— Она не глупая.

— Я это понимаю.

Снова пауза.

Я слышала, как в номере кто-то прошёлся по комнате. Шаги. Потом звук стекла. Наверное, стакан поставили на стол. Или взяли. Потом шаги обратно.

— Главное — выдержать первые месяцы, — сказал агент.

— Я знаю.

— Потом это уже не будет иметь значения.

— Это и сейчас не имеет.

Агент тихо выдохнул. Я почти увидела, как он качает головой. Утомленно. Как человек, который уже устал повторять одно и то же.

— Артур.

— Что?

— Ты понимаешь, что если это всплывёт…

— Не всплывёт.

— Ты слишком уверен.

— Нет. Я просто знаю, что делаю.

Тишина. Такая тишина бывает перед чем-то важным. Перед признанием, например. Или в такие моменты говорят правду. Внутри меня что-то медленно холодело. Словно лёд начал растекаться по венам. Медленно. Неотвратимо.

— В любом случае, — продолжил агент, — она должна выглядеть идеально. Никаких странных историй и неожиданных поступков.

— Она справляется.

— Ты уверен?

— Да.

Ещё пауза. Потом агент сказал:

— Ты хотя бы рассказал ей часть?

Молчание. Длиннее, чем все предыдущие. Оно заполнило коридор, заполнило меня, заполнило всё вокруг. Я перестала дышать. Буквально. Воздух застрял где-то в горле и не двигался.

Я вдруг очень ясно поняла, что сейчас прозвучит важный ответ. Самый важный в этом разговоре. Тот, который всё объяснит. Или ничего не объяснит.

Артур сказал спокойно:

— Нет.

— И не собираешься?

— Нет.

Агент снова вздохнул. Тяжело. Как человек, который уже знает, чем это кончится.

— Рано или поздно она всё равно узнает.

— Тогда и поговорим.

— Это риск.

— Всё уже риск.

Несколько секунд никто не говорил.

Я стояла у двери и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Сильнее. Громче. Оно стучало где-то в ушах, в висках, в горле. Не потому что я услышала что-то конкретное. Потому что не услышала. В этом разговоре было что-то, чего мне не договаривали. Важное. Что касалось меня напрямую.

О чём они? Что не должно «всплыть»? Почему мне нельзя задавать вопросы?

И главное — что именно мне не рассказали?

Я перебирала варианты. Контракт я читала. Там всё было прозрачно. Срок, условия, компенсация. Что ещё может быть? Какая тайна?

— Главное — чтобы она продолжала играть роль, — вкрадчиво произнес агент.

Роль. Я машинально посмотрела на свою руку. Кольцо.

Белое золото.

Гладкое.

Очень настоящее.

— Она и так играет, — спокойно ответил Артур.

Я закрыла глаза.

Интересно.

Значит, всё, что было — прогулки, разговоры, эти странные вечера, когда мы просто сидели рядом и молчали, — это тоже часть роли. Контракта. Большой игры, в которой мне отвели место, но не рассказали правил. Я думала, что между нами хоть что-то появляется. Какая-то связь. А оказывается, это просто игра. Профессиональная. Холодная. Расчётливая.

— Не усложняй, — увещивал агент.

— Я не усложняю.

— Тогда всё пройдёт спокойно.

— Игорь.

— Да?

— Я знаю.

После этого снова наступила тишина.

Я поняла, что если простоять здесь ещё минуту, то начну дышать слишком громко. И тогда они меня услышат. И тогда придётся объяснять, почему я стою в коридоре и слушаю. А я не хотела объяснять. Я хотела уйти. От всех от них.

Я аккуратно сделала шаг назад.

Потом ещё один.

Карточка всё ещё была в руке. Край впивался в ладонь. Я сжимала её так сильно, что, наверное, остались следы. Отошла к лифту. Постояла там несколько секунд. Глубоко вздохнула. Выдохнула. Ещё раз. И ещё. Сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Руки дрожали. Совсем чуть-чуть. Потом снова подошла к двери, громко