Право имею - Айлин Лин

буфетная, кухня, две комнаты для прислуги, чёрный ход. Ванная находилась в конце хозяйского крыла. Я открыла дверь, заглянула: чугунная ванна на львиных лапах, медный кран, шахматная плитка на полу, местами треснувшая. Бак для горячей воды стоял в углу.

В библиотеке задержалась чуть дольше, прикидывая, как лучше обустроить пространство. Книжные шкафы были наполовину пусты, на полу у окна валялся моток бечёвки, я подняла его и сунула в карман, затем прошла в кабинет.

Отцовский стол стоял на месте, но, увы, присесть было не на что. Смахнув пыль с подоконника, положила на него блокнот и начала писать.

Шкаф переделать под чертёжный; внутрь установить плоские выдвижные ящики. Заказать отдельный запираемый шкаф под бумаги, приткнуть у глухой стены. Кульман разместить наискось у второго окна, чтобы свет шёл слева.

Карандаш шуршал по бумаге. Я писала быстро, стремясь успеть за образами, нарисованными воображением. Закончив с кабинетом, прошла в малую гостиную. Остановившись посередине комнаты, медленно повернулась вокруг. Замерла, закрыла глаза.

Переделать тут всё в приёмную для посетителей. Кресла группой у камина, два малых стола. Шкаф в нише между окнами, комнатные растения, лёгкие тюлевые занавеси, портьеры темнее на пару тонов, чем обои, которые будут приглушённого зелёного цвета.

В большой гостиной присела на старый диван, обивка была вытерта по краям, из-под неё выбивался конский волос.

Здесь стены перекрашу в мягкий сливочный цвет, софу поставлю подле камина, два кресла с журнальным столиком у окна. Снова растения в красивых горшках. Тяжёлые портьеры заменю на льняные с подкладкой.

Я знала, что ко мне рано или поздно заявятся гости с визитами вежливости. Старые друзья отца, светские дамы из материнского круга и, естественно, бывшие однокашницы Александры… Придут и те, кого пришлёт Горчаков, чтобы посмотреть, как держится его племянница. Возможно, князь пожалует лично, сделает морду кирпичом и заявится, с него станется. Те же журналисты. Прятаться вечность не получится, посему стоит подготовить место для впечатления всех желающих…

И всем им я покажу не разорённый дом, а со вкусом и эргономично обставленные апартаменты, пусть восхищаются и идут делать заказ в «Чертёжное бюро Вороновой».

Из столовой перешла в буфетную, оттуда заглянула на кухню с большой плитой посередине и двумя печками у стен. Тут же красовался длинный некрашеный стол, напротив входа, блестя стеклянными дверцами, стоял пустой шкаф.

Вторая дверь вела в чёрный коридор.

Открыв блокнот на чистой странице, принялась записывать идеи по улучшению помещения. Я фиксировала и понимала, что половина этих решений наверняка будет иметь успех, возможно, не сразу, но в недалёком будущем уж точно.

Я хотела продать богатым семьям новый вид роскоши: порядок, за который они будут жаждать заплатить и заплатить дорого.

Улыбнувшись своим мыслям, закрыла блокнот и, осмотревшись ещё раз, вышла вон.

Надо бы отписать Звонарёву и Ратманову, пригласить их на чай, обсудить предстоящее непростое дело с мостом.

А ещё, и это не менее важно, мне нужны люди, которые будут работать в моей чертёжной мастерской, потому что меня одной на всё не хватит. Да, я многое знаю, но, откровенно говоря, я не конструктор, поэтому найму специалистов себе в помощь. Уверена, у Звонарёва есть на примете толковые молодые конструкторы, те, кому пока некуда расти у старых мастеров

Что касается моста… заключение лаборатории было на руках у Ратманова. Осталось дождаться, когда Михаил встанет на ноги и Опека утвердит его попечителем по моему имуществу. Тогда он составит и подпишет обращение в Министерство путей сообщения. Я точно знала, что нынешний мост строится по отцовским чертежам, а значит, мы вправе требовать проверки: какие изменения внесены в проект, кто их согласовал и почему тогда имя Оболенского всё ещё значится в бумагах.

Пётр Громов обставит всё так, чтобы Министерству деваться некуда было и оно назначило повторную проверку с нужным нам составом комиссии.

А за мостом неизбежно вставало Покровское. Меня ждёт проверка счетов за два года. Мне туда нельзя было просто явиться, хлопнуть ладонью по столу и объявить: теперь всё моё. Так делают только глупые наследницы в плохих романах. Всё следует выстроить по уму.

Проверить бумаги, затребовать у Горчакова полный отчёт по управлению имением за всё время попечительства. Отдельно взяться за банковские выписки и переписку с управляющим. Уверена, князь и его люди начнут затягивать процесс, но у меня есть Михаил, который подаст требование от своего имени и начнёт разбирательство.

И только после этого можно будет ехать самой.

У меня не было сомнений, что Горчаков успел приложить руку к имению. Конечно, не разорил до конца, но наверняка взял многое там, где можно было обойтись практически без свидетелей: на лошадях, зерне, продаже леса. И если всё выстроить правильно, я найду за что зацепиться, чтобы подать на него в суд.

Подойдя к окну, посмотрела на снежный Петербург.

— Как же много ещё дел, как всё успеть? — пробормотала под нос, провела пальцем по холодному стеклу, залюбовалась морозным узором и тем, как солнечный свет играет на гранях сказочного растения.

Мне виделось всё так: дом на Литейном станет лицом, бюро на Тринадцатой буквально моими рабочими руками. А Покровское, если я сумею удержать его в грядущих событиях, будет всем нам опорой…

* * *

Мотя нашлась на кухне. Окна, несмотря на мороз, были распахнуты настежь; на полу собралась горка мусора, сметённая к двери. Дуняша стояла на табурете и протирала верх шкафа влажной тряпкой.

— Сашенька, тут до Пасхи мыть, — выдохнула Мотя, разгибая спину и морщась от боли в пояснице. — Вот же ироды, даже кухню запустили. Жир, вон, по стенам размазали.

— А зачем вы затеяли тут уборку в четыре руки? — приподняла брови я.

— Не могу я в такой грязи находиться, — тут же насупилась няня.

— Мотя, за чем же дело стало? Найми помощников. Сегодня же. Севастьян знает квартал, спроси его, думаю, подскажет и толковую кухарку, и горничную, и прачку. Возможно, даже лакея.

— Швейцара тоже, — добавила Мотя.

— И его.

Дуняша слезла с табурета, сполоснула тряпку в ведре, выжала.

— Александра Николаевна, я ещё вот здесь дотру и…

— Дуняша, хватит. Сядь.

Она оглянулась на Мотю, потом на меня и осторожно села на край табурета.

— Слушай внимательно. Завтра ты возвращаешься на курсы, тебе некогда будет тряпкой тут махать, поняла?

— Так, курсы же до обеда, а после я могу и убираться, и…

— А после учись дома, купим тебе дополнительную литературу, знания лишними не бывают,