Котенок, дочь медведя или одиночка со значком - Виктория Хорошилова

Радостно улыбнулась ему и остальным парням. Многих я знала. Новенькой для меня была только Маринира, рыжая ведьмочка, жена Тони. Но про неё я знала с рассказов Миши. Думаю, мы с ней подружимся, особенно на теме создания образов гримом. Меня тепло поприветствовали.

— А Макс ещё не приходил?

— Нет, он только заселяется, живёт с тобой в одном доме, — сказал шеф.

— Спасибо.

— Твоё первое дело на новом месте я тебе перешлю на почту. Сегодня изучай и думай, завтра займёшься.

Мне показали мой стол, рядом с Маринирой. Я на планшете открыла дело: есть примерно трое извращенцев, которые пристают к девушкам-подросткам, а потом находят их изуродованные тела. Перевела взгляд на рыженькую, чуть приподняв бровь.

— Уже пробовала, — поняла она меня без слов. — Меня маньяки теперь обходят по дуге, едва ли не плюют в мою сторону. Одного поймала выяснить, а чего, собственно, этот паразит сказал: от меня энергия такая исходит, что сразу понятно, что я сильная ведьма. На одном деле сильно прокачалась.

— В курсе, мне тут по дружбе много рассказывали. Не думала просто, что всё настолько непросто. Скинешь ссылку, где бельё для образа купить?

— Если не побрезгуешь, я для дела накупила разных лифов.

Она отвела меня в раздевалку и показала коллекцию бюстов, которые увеличивают грудь или поднимают и увеличивают.

— Супер, осталось кое-какие специальные накладки в цвет тела купить.

Пришлось ещё раз уточнить у Макса, какой у него объём груди и бедер. Маринира наблюдала за мной с немым шоком.

— Доставка будет утром.

— Сегодня никакой ловли на живца, — сказал шеф. — Тебе ещё отдохнуть нужно. Пока максимум — готовься. Что-то покупаете? — кивнула. — Мне чеки, потом компенсирую расходы.

— Угу, тогда ещё грим докуплю.

— Грим у меня есть.

— Даже тот, что лепить?

— Да, с большим запасом.

— Супер.

— И ароматы тоже.

— Идеально!

— Анрес, а Ториш не ваш родственник? — спросил шеф, читая на планшете дело.

— Нет, шеф, впервые слышу эту фамилию. Это третий новенький?

— Да, я ж не мог упустить ещё одного черного бурту.

Новенький пришёл вместе с Максом. Медведя звали Матайнер, он попросил звать его Тай. Он был таким же здоровым парнем, как и все Ялины. К парням все подошли поздороваться и пожать руку. И если Максу пожимали осторожно, то ощущая его стальное рукопожатие смотрели удивлённо.

— Такой тощий, а рукопожатие стальное, — сказал Тони, потирая ладонь.

Братец улыбнулся чуть кривой улыбкой.

— Так-с, детки, домой пора, — напомнил шеф. — Кому-то ещё заселяться. Юль, они с тобой на одном этаже живут. Тай, ты уже заселился?

— Нет, шеф.

— Тогда идите заселяйтесь. Подумаю, что за дело тебе выдать.

Я шефу уже успела написать, что для своего дела возьму Макса в пару. Домой мы пошли втроём. Было немного неловко, и от чего-то мурашки табуном бегали по коже.

— Нужно в магазин зайти за продуктами.

— Готовим вместе, — сразу выдал Макс. — Готов чистить и резать.

— Я с вами, — пробасил медведь.

— Хорошо.

Мы затарились продуктами. Решили ничего сложного не готовить: отварить картофель и пожарить мясо, дополнить салатом из свежих овощей. Тай занялся мясом, мы с Максом картошку чистили. Тай, выложив мясо на три сковороды, присоединился к нам. Готовили на моей кухне. А дополнительные сковороды принесли из квартир парней.

— Я надеюсь, на завтра нам что-то из мяса останется, — сказала, сглатывая слюну, — пахнет до одури вкусно. Мне чур чуть сырое.

Под одной сковородой выключили конфорку.

Поели мы дружно и молча, все были голодные. К концу раннего ужина стало слышно, что на этаж ниже женщина на кого-то кричит. Сразу подумали, что на мужа, но потом послышался детский плач. А затем было слышно, как кого-то бьют, и её громкая фраза, после которой я с трудом себя контролировала:

— Да тебя нужно в клетке закрыть! Рот закрой, иначе сейчас же отправлю в клетку!

Ребёнок не смог перестать плакать.

— Всё, надоел, в клетку!

— Удавлю, — сказала тихо и вылетела из квартиры.

Парни метнулись следом за мной. Когда женщина нам открыла, я её оттолкнула в глубь квартиры. Ребёнок уже был в клетке. Она даже каким-то одеялом накрыла его. Она пыталась возмущаться, мол, я не имею права вламываться к ней. А я при ней набрала номер соцслужбы по защите детей. Вот тут-то она и занервничала. Но я уже не дала ей подойти к клетке с ребёнком. Ему на вид лет десять. Ребёнка у неё забрали, а её увели в участок. Пришлось поехать и написать пару бумажек, в том числе объяснить, почему я, собственно, обратила внимание на неё.

Глава 6

Когда вышли из участка, позвонила отцу.

— Пап, меня сегодня перевели, и я уже заселилась, — сказала чуть хрипло.

Макс тихо сказал Таю:

— Юлька — приёмный ребёнок, как и я. Вот только её в пять лет удочерили. У неё крышечку сорвало из-за упоминания о клетке, — медведь молча и внимательно слушал. — От неё в пять лет отказалась первая приёмная семья. У тех родной ребёнок родился, и приёмный стал лишним. Вот они её и бросили, отвели в садик и не забрали. А воспитатель была идиотка — оставила малышку на улице, типа они просто опаздывают. Она ночь провела на улице. Из-за холода и стресса обернулась. Была чуть меньше твоей ладони в обороте. Сестренка показывала мне фото, как отец держит её на ладони. Так второй усыновитель промышлял воровством и для этих делишек использовал детей. И её забрал тоже, чтобы она могла двери открывать. Мол, в мелкую щель такой котёнок пролезет. А ночевать дети должны были в клетках, потому что на ночь открывали клетку с большими злыми собаками. Отец приёмный у нас медведь, но бурый, как и мама. Меня Юлька притащила к отцу в семьдесят. Вот честно, я тогда ощутила себя котёнком мелким, которого притаскивают к родителю и говорят: «Пап, можно, он с нами будет жить?»

— Я так не говорила! — фыркнула брату. — Я попросила папу тебя усыновить. Папа сказал, всех соберёт у меня. Даже Иру вытащит из мастерской, и Кевин придёт на часик.

— Ирке на момент удочерения было десять, как сегодняшнему волчонку. Но она рысь, тогда уже тоже оборачивалась. А Кевин — её родной брат, но он волк. Ему было пятьдесят. По сути, ещё ребёнок.

— Они полгода прожили у того урода, — сказала Таю, — как и ещё четверо мальчишек двадцати и двадцати пяти лет. Если у них не получалось попасть в дома и добыть то, что сказали, их морили голодом. Я на