Котенок, дочь медведя или одиночка со значком - Виктория Хорошилова

— Вас усыновил тот, к кому вы в дом залезли?

— Да. Он был в шоке от того, кто к нему залез. Накормил и отнёс в участок. А там один из коллег предложил нас удочерить. Попались именно мы с Ирой. В общем, удочерил. А потом, когда поймали того психа, ещё и Кевина забрал. Других волчат, других родителей нашли. У папы Димы и мамы Милы есть своих двое медвежат: Толик и Гриша.

— Толик же на очередных соревнованиях по борьбе?

— Да, но вроде бы тоже придёт. Благо, мы переросли тот возраст, когда часто колотили друг друга. Анатолий стал профессионально заниматься смешанными поединками. А Гришка стал целителем. Его, когда видят все, почему-то удивлённо спрашивают: «Он целитель?» Кевин у нас тоже профессионально занимается спортом — баскетболом. А Ира стала артефактором, талантливая кошечка, — сказала я с гордостью про братьев и сестру.

Семья собралась быстро. Тая мы не прогоняли — зачем? Нам с ним работать. Родные нас обняли и поздравили с переводом.

— Я теперь могу быть спокойным, — улыбнулся отец.

Таю он с удовольствием пожал руку и удовлетворённо хмыкнул.

— Коллеги в этом участке хотя бы спину прикроют. И Макс наконец-то будет рядышком.

— У меня коллеги были получше, чем у Юльки, — объяснил ошарашенному Таю. — У Юли на прошлой работе положиться было не на кого. У меня просто скука смертная была, а она у нас прошла путь одиночки, что разгребает чужие висяки.

Братцы-медведи у меня вымахали на голову — меня выше, но при этом были ниже Тая и братьев Ялинов.

— Ты ещё что ли раскачался? — спросила у Гриши. — Это чтобы пациенты сразу в обморок падали?

— Да, — сказал он с улыбкой. — Я просто в командировку поеду, в крепость, на годик. Да-да, в ту самую крепость, в которой тебе так нравилось назначать летние практики.

— Если группа набирает максимальное количество баллов, сама может выбрать место практики, — объяснила Таю. — А я была старостой, Миша Ялин был замом, его отец — куратор. И я занималась прессингом своей группы, чтобы хорошо учились. К четвёртому курсу уже сильно на мозг давить не нужно было.

— Ага, один удар когтистой лапки — и пани на перегонки бегут учиться, — подколол Макс.

Родные пришли с тортиками, и мы дружно попили чай. Чашки тоже собирали по трём квартирам. Я, присмотревшись к маме, улыбнулась. Она мне мягко улыбнулась и пригладила блузку — животик уже было видно.

— Дочка? — спросила у мамы.

— Да.

— Я рада.

Мама меня сгребла в объятья.

— Ты для меня с Ирой, — её тоже сгребли в нежные материнские объятья, — всегда будете моими дочками. Моими маленькими шустрыми котятами.

Утром меня разбудил запах вкусной еды. На кухне обнаружила обоих парней.

— Кофе готовили?

— Сейчас поставлю, — сказал брат, не поворачиваясь. — Иди, умывайся.

Вернулась через пять минут, уже полностью одетая, и собрала одежду для дела.

— Ты не удивлена, как мы попали в квартиру? — спросил Тай, намазывая нам всем бутерброды.

— Макс прихватил дубликат моих ключей, а мне свои оставил. Мы так делали даже когда жили в разных городах. Такая себе страховка.

— Хм, — выдал задумчиво медведь.

Вот я его знаю меньше суток, но ощущаю откуда-то безоговорочное доверие. Когда сели завтракать, братец спросил:

— Рассказывай, что задумала по делу.

— Всё банально: ловля на живца, пойдём вдвоём.

— Опять меня переоденешь в бабу?

— В молодую привлекательную девушку. Хорошо, что ты не отрезал волосы.

У Макса был низкий хвост вьющихся волос, длиной до середины лопаток.

— Я как бы помню, что ты можешь в любой момент попросить переодеться. А в парике жарко.

— Но зато в твоём городе так трёх психов поймали. И парочку в моём.

Тай сидит ошарашенно и смотрит на нас.

— Не пытайся это представить, — посоветовал Макс. — Она меня гримирует так, что даже на ощупь баба. Она бы и тебя загримировала, но от твоей комплекции маньяки будут в обморок падать.

— А как же? — смущённо спросил Тай, взглядом показав вниз, на пах.

— С трудом, — признался брат.

На работе я сразу получила свою посылку и повела брата переодеваться.

— Что не так с моей задницей? Раньше было нормально!

— Пф, то раньше. И так будет аппетитнее.

— Отвернись! — рыкнул Макс. В общем зале всё было слышно и всем было любопытно. — Отойди от отражающих поверхностей.

Я тихо рассмеялась и уткнулась лбом в стену.

— Готово, что поверх этого?

Подала ему шорты, а потом повернулась. На ногах у Макса уже давно не было растительности, как и на других нужных частях тела, чтобы достоверно сыграть женщину.

— Ты последние годы плохо питался, — сказала ему, он офигевши посмотрел на меня, — похудел в некоторых местах.

— Бегал я много, того ноги и похудели.

— Снимай шорты, подденешь колготки сеткой с блестками. А то это какой-то суповой набор.

— К вам можно? — спросил шеф.

— Только если вам, шеф, а не всему участку, — ответил Макс, быстро натягивая колготки, а потом опять шорты. — Только не смейтесь.

— Я понаблюдаю.

Подала брату накладку на груди, а потом лиф-корсет. Так визуально было видно, что бюст «настоящий». Большой мы с ним никогда не делали — маньяки, как ни странно, ведутся на средний размер.

— Теперь вот эту сеточку, черную.

— А лицо?

— Сейчас займусь, это уже будет грим. Макс, кулон с голосом у тебя где?

Он достал его из своей сумки.

Быстро слепила ему новое лицо и минимально накрасила, а потом сделала укладку — взрыв кудрей. Кадык спрятать не забыла и потом сама застегнула ему украшение-артефакт, что меняет голос на женский.

— Моя подружка готова.

— Зачёт. Скажи что-нибудь.

— Здрасте, шеф, — сказал Макс женским голосом. — Юль, обувь забыли.

Я почесала макушку, а потом вспомнила, что у меня от одного дела остались большие кроссовки, раньше модные. Достала их ему.

— Ты это убожество сохранила?

— А что, на твои лыжи оденем?

Он молча натянул и завязал.

— Подумай на будущее, что можно обуть.

Брат только кивнул, значит, подберёт.

Я ушла в кабинку, которую тут установили для сотрудниц, и быстро переоделась в точно такой же наряд, как у Макса. Себе тоже изменила внешность, но минимально — всё же я себя не с нуля леплю.

— Мы почти готовы, — вышла к шефу. — Осталось запах поменять.

Вышли в общий зал. Те, кто не знал, что творится в раздевалке, удивились незнакомой женщине в участке. Но им быстро шепотом объяснили, и к Максу подходили, рассматривали.

— Ну как? — спросила я у парней.

— Класс, — сказал Тин.

— Могу и тебя