Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! - Алекс Скай

встал рядом, кто-то отошёл, свет от камина дрожал на стекле окон.

На одной фотографии мы с Кириллом остались вдвоём.

Я это поняла не сразу.

Только когда его мать посмотрела на экран телефона Антона и вдруг очень тихо сказала:

— Красиво.

Кирилл убрал руку с моей талии.

Не резко.

Но я всё равно почувствовала отсутствие тепла.

— Мама, — сказал он предупреждающе.

— Я ничего не говорю.

— Именно это и опасно.

— Я просто радуюсь.

— Молча?

— Не учи меня молчать, сын. Я слишком долго тебя слушала.

Я засмеялась. Кирилл посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то почти домашнее. Усталое, тёплое, неверящее, что вечер не развалился на части.

Когда мы прощались, Валентина Сергеевна обняла меня. Я не ожидала, но ответила.

— Спасибо, Арина, — сказала она тихо. — Вы сегодня сделали больше, чем думаете.

— Я просто старалась не подорваться на семейной мине.

— И обезвредили не одну.

— Не уверена.

— Я уверена.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Не позволяйте ему прятаться за делами. Он делает это слишком хорошо.

Я не успела ответить.

Кирилл подошёл.

— Мама.

— Что?

— Не вербуй Арину.

— Поздно.

— Я заметил.

В машине мы долго молчали.

Город за окном был тёмным, мокро блестел после недавнего дождя, витрины отражались в асфальте. Я сидела рядом с Кириллом и старалась не думать о его руке на моей талии. О том, как он сказал «рядом со мной это не обсуждается». О том, что его мать была не чудовищем, не манипулятором, не светской надзирательницей, а женщиной, которая слишком сильно хотела, чтобы сын перестал быть один.

— Вы хорошо держались, — сказал Кирилл.

Я повернула голову.

— Это моя реплика.

— Тогда скажите.

— Вы хорошо держались.

— Удивительно.

— Что?

— Приятно.

Я не сразу нашла ответ.

— Вы сегодня нарушили договор, — сказала я наконец.

— Где?

— Пункт про фиктивность. Вы слишком убедительно меня защищали.

Он посмотрел на меня.

— Это не было частью роли.

Вот теперь молчание стало совсем другим.

Опасным.

Нежелательным.

Слишком настоящим.

— Тогда тем более, — сказала я тихо.

— Арина.

Водитель впереди включил поворотник, и машина мягко свернула на мою улицу. Прекрасно. Спасение цивилизации светофором.

Автомобиль остановился у моего подъезда.

Кирилл вышел первым, помог мне выйти. Я кивнула, принимая руку. После вечера спорить с этой вежливостью было уже глупо. Тем более что она перестала быть только вежливостью.

— Спасибо за вечер, — сказал он.

— По договору благодарить должна я. Вы не сказали «моя женщина», не приказали мне улыбаться и не носили корону дольше трёх минут подряд.

— Я старался.

— Было заметно.

Он стоял близко. Чуть ближе, чем нужно. Но не нарушал дистанцию.

— Завтра в десять, — сказала я, чтобы вернуть землю под ноги.

— В десять?

— После семейного ужина я имею право на поздний старт.

— В девять тридцать.

— В десять.

— В девять сорок пять.

— С кофе.

— И с отчётом.

— Ваше Корпоративное Высочество, вы невозможны.

— Ходячее нарушение субординации, вы тоже.

Я улыбнулась.

Он тоже.

И на секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то ещё. Не деловое. Не безопасное. Не из нашего договора.

Но Кирилл только кивнул.

— Доброй ночи, Арина.

— Доброй ночи, Кирилл.

Я поднялась домой, закрыла дверь, сняла туфли и прислонилась спиной к стене.

Телефон завибрировал почти сразу.

Полина.

Я улыбнулась и ответила.

— Жива? — спросила она.

— Относительно.

— Что значит относительно?

— Кажется, я только что пережила семейный ужин, где меня почти усыновили, почти выдали замуж и почти заставили поверить, что Кирилл Грант умеет быть человеком.

— Это звучит опаснее, чем я думала.

— Ты даже не представляешь.

— Фото есть?

— Полина.

— Что? Я должна оценить платье в боевых условиях.

— Фото у его матери.

— То есть завтра его увидит вся семья.

— Не каркай.

— Я не каркаю. Я прогнозирую.

Утром меня разбудил не будильник.

Меня разбудила Полина.

Звонком.

В семь сорок две.

Это было настолько страшно, что я ответила с закрытыми глазами.

— Если офис горит, спасай диван, — пробормотала я.

— Арина, открой сообщения.

Я села.

— Что случилось?

— Открой. Сейчас.

Я открыла мессенджер.

Полина прислала ссылку на светский телеграм-канал.

Заголовок ударил по глазам раньше, чем я успела подготовиться.

«Бизнесмен Кирилл Грант впервые вывел невесту в свет»

Под заголовком было фото.

То самое.

Я и Кирилл у камина. Его рука на моей талии. Моё вишнёвое платье. Его редкая, почти незаметная улыбка. Мой взгляд, обращённый к нему снизу вверх. Снимок выглядел не как случайность.

Он выглядел как доказательство.

Телефон тут же завибрировал снова.

Кирилл.

Я смотрела на его имя на экране и понимала: наш «договор о временном женихе» только что стал публичным документом без нашей подписи.

Я ответила.

— Арина, — сказал Кирилл.

Голос был спокойный.

Слишком спокойный.

— Видели? — спросила я.

— Да.

— Поздравляю. Кажется, корона теперь идёт в комплекте с фатой.

Пауза.

А потом он сказал:

— Я заеду за вами через двадцать минут.

— Зачем?

— Обсудим, как моя временная невеста будет спасать нас от постоянных последствий.

И на этот раз слово «обсудим» прозвучало уже совсем не как шутка.

Глава 4

Невеста с характером

— Обсудим, как моя временная невеста будет спасать нас от постоянных последствий.

И на этот раз слово «обсудим» прозвучало уже совсем не как шутка.

Я сидела на кровати, в одной руке держала телефон, другой пыталась пригладить волосы, которые после сна решили, что сегодня у них собственная политическая позиция. На экране всё ещё светилась фотография: я и Кирилл у камина. Его рука на моей талии. Моё лицо, поднятое к нему. Его улыбка — редкая, почти невозможная. Свет камина. Вишнёвое платье. И подпись, от которой хотелось одновременно смеяться, кричать и завернуться в одеяло до следующего сезона.

«Бизнесмен Кирилл Грант впервые вывел невесту в свет».

Невесту.

Не консультанта. Не специалиста по протоколу. Не женщину, которую случайно втянули в семейную мину с рассадкой, Ниной Павловной и камином.

Невесту.

— Кирилл, — сказала я очень спокойно. Настолько спокойно, что где-то рядом должен был зазвенеть сигнал тревоги. — Я правильно поняла: вы сейчас предлагаете мне спасать нас от последствий ситуации, которую создали не я, не мой отдел коммуникаций и не мой семейный камин?

Пауза.

— Фотография была сделана не моим отделом коммуникаций.

— Зато опубликована так, будто ваш отдел репутации открыл шампанское и начал танцевать на столе.

— У нас не танцуют на столах.

— Да, я заметила. У вас даже радость, вероятно, проходит через согласование.

— Арина.

— Нет, подождите. Вы заедете через двадцать минут? Прекрасно. Я буду готова через сорок.

— Через двадцать пять.

— Через сорок.

— Нам нужно срочно обсудить реакцию.

— Мне нужно срочно