Оладушки от Ладушки - Ева Финова

У них ещё будет время поговорить вечером. И ничто в этот раз не встанет между ними, ничто и никто.

Но как же он ошибался, предполагая именно так.

— Эй, дражайший, — повысил голос недовольный эльф, подзывая охранника арены. — Эти двое сговорились!

— Неправда! — возмутилась Сребрена.

— Тише, — успокоил её Крейн. — Я разберусь.

Секунда, и он очутился подле мага шепнул ему на ухо лишь несколько слов, как вдруг тот аж в лице переменился.

— Кто здесь кричит о сговоре?

Стражник, покрепче перехватив позолоченное копьё, подошёл к наблюдательному окошку и пристально оглядел присутствующих.

— Я, — растеряно ответил эльф, смущённо потупившись. — Точнее, я хочу отказаться от участия. Мне нехорошо.

— Подойди сюда, магистр сейчас спустится и тебя выслушает.

Быстро встав, эльфийский маг, казалось, с огромным облегчением направился к стражнику, покинув общество королевского дознавателя из Кхуге.

Вернувшись на место, Крейн позволил себе скупую улыбку.

— Что ты ему сказал? — покосилась Сребрена в его сторону.

— Ничего особенного. — Выразительный взгляд, с которым дроу посмотрел на супругу, возымел действие, и она более не стала его спрашивать об этом. Оставив откровения до тех пор, пока они вновь не окажутся одни.

— Дамы и господа, позвольте представить вам следующего участника! — послышалось снаружи объявление оратора, и металлическая решётка заскрежетала, приводимая в движение сложным механизмом и магическими камнями.

Глава 15. Хрюшка

Скрипучая повозка катила по тракту, ретивые свинохрюки повизгивали громче обычного. Голодные и злые, они были готовы пересмотреть свои жизненные принципы, но вот конюх сжалился, развернулся к ним и ссыпал в небольшое корытце оставшуюся половину мешка проросшей картошки.

Довольное смачное чавканье прозвучало тотчас из повозки, когда те принялись с аппетитом поглощать наивкуснейшее лакомство. Картофельные ростки так звонко хрустели, что ещё больше нагоняли аппетита на и без того голодных животных.

— Ну вот, — проворчал фермер. — Одного золотого не хватило до уплаты долга. А так бы уехали со свинохрюками назад. Теперь же мурза всю душу вытрясет, торгуясь.

— Где это видано, чтобы четыре хрюшки ушли за один золотой, — не согласился конюх.

— Ты не знаешь мурзу, — пригорюнился фермер. — Найдёт изъян и припишет долги за пользование суммой, да ещё что-нибудь доверху. И вообще, ведьма соврала. Золото валялось на дороге и без всякой магии. Мы бы его и так нашли.

— Не злобствуй, — фыркнула Людмила, улыбаясь. — На-ка, семь золотых, и угомонить.

— Но откуда?.. — изумился фермер.

— Оттуда, что на дороге лежало восемь.

— Не понял, а отдаёшь мне семь?

— Один золотой я тихонько отдала ведьме, когда мы с ними прощались, — кивнула Людмила. — Ты ж её слышал. Волшебство — дело такое, поскупишься, проклянёт.

— Да ну тебя, старая, — фыркнул супруг, обижаясь. — Совсем мозги набекрень.

— Чего дуешься-то, — влез в разговор конюх. — Золотишком разжился на уплату долга, а тебе всё мало, мало.

— Что ты в этом понимаешь, батя.

— Побольше твоего поди, — не согласился тот. — И вообще, вон и дом мурзы виден. Харе болтать лишнего, иначе добром это не кончится.

— И то верно, — согласился сын.

— Ой, поглядите, — указала Людмила себе за спину. — Кто-то едет сюда гурьбой.

— Неужоль пленнички привели на хвосте целое войско? — предположил фермер.

— Вот сейчас и узнаем.

Конюх сплюнул на землю, ожидая чего угодно, но только не этого. Семеро всадников, с виду русичи, проскакали мимо и даже не остановились.

— Видал, какие доспехи у них?

— Кажись, сам князь пожаловал… — изумился конюх, перекрестившись. — Ага, вон и мост в Круговерть.

— Мож, ну его? — предложил фермер. — Золото я долговое потом отдам. Иначе не хочу попадаться на глаза князюшке, особливо после принесённого посланьица от мурзы.

— И чаво энто? — подбоченилась Людмила.

— Да всё того же. Прибыл я к ростовщику, ссуду просить, чоб попозжа заплатить, а он мне бумагу всунул. На-ка, говорит, отвези князю, да в ноги упади, расскажи, что всё так и было.

— Погоди, а в послании чаво?

— А того, что крысы мешки сгрызли с данью.

— Сгрызли, говоришь? — призадумался конюх. — Чего-то ваш мурза удумал. Точно вам говорю.

— Так понятное дело, дань всей Круговертью собирали, да к нему в телеги и скидывали, уж наверняка. А он, видать, приспособил имущество чужоное, да оправданьице придумал.

— Сплюнь, — приказал ей фермер. — Негоже так о мурзе нашем отзываться.

— Да я ж просто так, язык без костей, — пожала плечами Людмила. — Но вот золотко надо бы припрятать, а сами в трактире заночуем, обождём, покуда люди князя уедут. Как вам идейка?

— А деньги за ночлег? Чем платить буде?

— Да хрюшкой и заплатим. Заодно съедим одного, что останется.

— Чоб нет? — согласился конюх. — Голод и впрямь точит.

— Тады решено, — кивнул фермер и не предполагая, чем обернётся подобное решение.

Глава 16. Князюшка

За что люблю придомовую нечисть, стряпать оладушки мне не мешали никогда. Вот когда замешиваю тесто — могли отвлечь, лизун вовсе муку просыпанную подметал языком вдвойне охотно, поэтому всячески способствовал нашим с кикиморой спорам.

Но ежели я зажигала печку и ставила сковородку в открытый лючок, откуда нет-нет а показывались обжигающие язычки огня, то даже самая вредная из всех вредин округи затихала и с интересом наблюдала за мной со своего поста. Обычно, отыщет где-то кусок засохшего хлеба и крошит его, разбрасывая крошки по полу, стоя в углу.

Раньше я не понимала, зачем она это делает, пока полудница не поделилась:

— Охрану дома блюдёт, по старой договорённости с Ладушкой, стало быть.

Далеко не с первого раза я поняла смысл сказанного, пока не хрустнула звонко крошками, проходя в зал. Шум был такой, будто я вазу разбила.

Закончила печь оладьи в этот раз раньше обычного. Хотела поскорее управиться да сходить проведать соседку. Сильно ли пострадала?

Обозлённая, она и без того зубами скрежещет, едва меня завидев, а теперь ещё и повод новый появился.

— Фрося… — позвала тихонько я, желая договориться с ней, чтобы за домом присмотрела.

— Нет её, в сарае сидит и крысу караулит, — поделился очутившийся рядом лизун.

— И зачем это?

— Как зачем? Так доказательство же, мурза задумал недоброе и кошка его нам всё об этом рассказала. Правда, толку не так уж много, он всё самое важное либо сам делает, либо сына просит, но как-то непонятно молвит, разобрать сложно.

— Мурза, говоришь. Так мешки с данью от наших бояр, об этом речь? — наконец я стала хоть что-то понимать. — И одна такая сейчас в ящике в сарае у меня сидит?

Нехорошо это. Лишь добавляет подозрений в мою сторону.

— Ой, кажись надобно её прогнать… — мысли у нас с лизуном сошлись.

Да поздно