Исповедь куртизанки, или Как я полюбила - Елена Эллиот

– Мама, пойдём в мою комнату – я всё тебе расскажу, – предложила я, чтобы громкой беседой не разбудить сестёр. Комнаты в доме были расположены так, что каждая имела прямой доступ к кухне, и сёстры находились за стеной.

Мама кивнула, и мы направились в мою спальню. Там я зажгла свечу, наполняя комнату мягким светом, и устроилась поудобнее на постели. Мама присела рядом со мной.

– Ну что, дочка, тебя взяли на работу? – поинтересовалась она как-то с грустью.

– Да, мама, – улыбнулась я. – Меня взяли!

– Правда? – обрадовалась она. – А что за работа?

– Горничной ночью в отель, – выпалила я и ощутила, как часто забилось сердце. То ли оттого, что я солгала, то ли потому, что боялась реакции матери, но оно было готово просто выпрыгнуть из груди!

– Ночью? – нахмурилась мама.

– Да, мне придётся работать по ночам, – кивнула я.

– А что за отель? – поинтересовалась она.

– Эм… «Савой», – произнесла я первое, что пришло на ум. Этот отель являлся лучшим в Лондоне и был на слуху у всех.

– «Савой»? – повторила она. – Но ты же говорила про «Соблазны Пикадилли»!

– Да, так назывался паб, где мы встречались с Владом. Он пригласил меня туда, потому что так ему было удобнее. Но работать он мне предложил в отеле «Савой», – продолжала я лгать, сама себе поражаясь. Оказалось, это было не так уж и трудно. Главное, соображать быстро. Ну и я утешала себя тем, что это ложь во спасение – спасение моей семьи от нищеты.

Мама скрестила руки на груди и с подозрением посмотрела на меня.

– А почему тебя? Зачем ему искать горничных в Ист-Энде? Разве мало желающих работать в отеле «Савой»?

Я вздохнула, жалея, что не предугадала её вопросы. Они были резонными и требовали ответа. К счастью, на меня будто снизошло озарение!

– Желающих немало, ты права, – кивнула я. – Но это элитный отель, поэтому они не берут кого попало.

– Но тебя взяли? – прищурилась она.

– Мама! – воскликнула я, оскорблённая тем, что она посчитала меня кем попало. Хотя не стоило её винить, ведь для богачей я действительно была кем-то вроде того.

– Дочь! – она строго посмотрела на меня. – Что ты недоговариваешь?

– Ничего! – поспешила я убедить её. – Влад предложил мне работу, потому что я красивая, мама. Ты же не можешь этого отрицать!

Она всё ещё подозрительно смотрела на меня, как бы говоря: «Допустим».

– Им нужны горничные ночью, а девушки из среднего класса не готовы работать по ночам, поэтому Влад и отправился в Ист-Энд, чтобы найти работницу здесь. Ты же знаешь, что местные согласятся на любую работу в любое время суток! Вот и я согласилась. Это гораздо лучше, чем торговать крессом или отправиться в работный дом!

Лицо матери немного смягчилось.

– Ты и правда красивая, Лорен, – сказала она. – Мне до сих пор жаль, что ты родилась именно здесь. Возможно, этот Влад был послан Богом, чтобы вырвать тебя из лап несправедливости! Внешностью, как у тебя, не могут похвастаться и многие аристократки. Всем известно, что Господь одаривает красивой внешностью только благочестивых и достойных людей. А ты именно такая, Лорен. Тебе не место в Ист-Энде!

– Спасибо, что понимаешь, мама, – улыбнулась я и сжала её ладонь.

Она тут же нахмурилась и отвела взгляд.

– Что такое, мама? – спросила я.

– Лорен, мне жаль это говорить, но нас выселяют, – выдавила она из себя, пытаясь не разреветься.

– Что? – опешила я.

– Представитель налоговой навестил нас сразу после того, как ты уехала. У меня уже давно нет денег на оплату налога на дом. Тебе ведь известно, что у нас ещё достаточно хорошие условия жизни для этого района. У тебя отдельная комната, у девочек тоже – тогда как другие семьи вынуждены ютиться по пять-шесть человек в одной комнатушке. Но стоимость налога слишком высока для нашей семьи! Нам слали предупреждающие бумажки и штрафы, однако я не платила и их. Похоже, что терпение властей кончилось. Лорен, они просят нас покинуть дом, чтобы выставить его на продажу, а вырученные деньги пустить на оплату долга.

Закончив говорить, она прикрыла рот рукой и зажмурилась, а по её щекам покатились слёзы.

– Но как же так? – не могла поверить я в услышанное. – Они же знают, как тяжела жизнь в этом районе! Почему они не идут людям на уступки?

– Потому что мы для них никто, Лорен, – она обратила на меня взор своих заплаканных глаз. – Я рада, что ты будешь работать в гостинице, ведь ты можешь и жить там. А мы с твоими сёстрами снимем небольшую комнатку в Уайтчепеле и поселимся в ней.

– Нет, мама, я не допущу этого, – сквозь слёзы проговорила я.

До этого момента я не собиралась рассказывать ей о своём дневном доходе, опасаясь вопросов и подозрений, но теперь выбора не оставалось. Без колебаний я достала из декольте стофунтовую купюру и спросила:

– Этого хватит?

Мама мгновенно перестала плакать и замерла. Её взгляд тревожно перемещался от моего лица к денежной купюре и обратно. Спустя несколько минут мама взяла её из моих рук и наконец заговорила:

– Лорен, откуда у тебя такие деньги?

– Это аванс за работу, – сообщила я.

– Аванс?! – чуть ли не прикрикнула мама. – За какую работу выплачивают сразу годовой аванс?!

– Мама, это вовсе не годовой оклад, а месячный, – ляпнула я первое, что пришло в голову, испугавшись её реакции. – Это же «Савой»! Там хорошо платят.

– Хорошо платят? – мама нахмурилась. – Кому? Горничным?

Она поднялась и нависла надо мной, как исполин, карающий от имени Господа. Похоже, что и до меня дошёл черёд платить за свои поступки. И хоть я не подозревала, что такого ужасного совершила, она смотрела на меня настолько гневно, будто я вкусила запретный плод ещё до Евы.

– Лорен Джонс, скажи матери правду! – потребовала она, тряся банкнотой у моего лица. – Ты устроилась проституткой?

Сердце рухнуло в пятки, и слёзы потекли из глаз. Как она так быстро догадалась? И что теперь? Она отговорит меня, запретит? Заставит вернуть деньги, украшения, и мы слепо