Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

— Макс прав. Ты либо под нами и, соответственно, мы распоряжаемся тобой так, как хотим, но ты будешь под нашей защитой. Либо тебя пустят в расход как свидетельницу, — произносит он уже без тени насмешки.

— Вы ведь знаете, от кого меня защищать нужно? И понимаете, почему на меня вышли? — спрашиваю, поглядывая на обоих мужчин, пропуская часть слов Влада, сосредотачиваясь на главном.

— Полностью уверенными быть нельзя. Жнец ещё будет выяснять, но примерно понимаем, — обтекаемо отвечает Влад. — Но пока мы здесь дела не закончим, ты в безопасности не окажешься, — повторяет он и замолкает, явно давая мне время переварить услышанное.

Это получается, они собираются разбираться с Вороном. И в довесок с теми амбалами — у них же тоже есть наниматель.

А может, это одно и то же лицо?

Может, покушение на Влада — лишь начало?

Может же быть такое, что он спровоцировал этого Ворона своим приездом?

— Ты знаешь, кто такой Ворон? — я спрашиваю, но скорее утверждаю.

Мужчина наклоняется ко мне и проводит костяшками пальцев по здоровой щеке. Не дёргаюсь и не отодвигаюсь, потому что не боюсь.

Пока мы договариваемся, значит, мне ничего не грозит. Смотрю ему в глаза, а он словно открывается передо мной, показывая искренность.

Игрок… как же правдоподобно у него это выглядит.

— Я много чего знаю, но это не значит, что я всё тебе расскажу, девочка, — ласково произносит он. — К сожалению, он отлично знает, как мы работаем. Но и мы его знаем, — загадочно протягивает и поднимается. — Ты остаёшься? — неожиданно для меня спрашивает.

Ого. Какой резкий переход. И, конечно же, времени подумать мне никто не даст.

— На каких условиях? — тихо спрашиваю, понимая, что стою на очередном рубеже.

Мужчина уже озвучил их, но, может, мне дадут хотя бы поторговаться.

— Конечно, на наших, детка, — мужчина склоняется ко мне и шепчет на ухо таким завораживающим тоном, что внутри всё предательски откликается. — Ты под нами во всех пониманиях, а мы защищаем тебя.

После сказанного он выпрямляется и молча ждёт ответа. Перевожу взгляд на Жнеца, который внимательно наблюдает за нами, но пока не вмешивается. С интересом наблюдает.

Похоже, одного раза после такой перестрелки мужчине оказалось мало. Я всё правильно считала по его взгляду. Похоже, немедленно устранять меня он уже не хочет, а вот повеселиться со мной — очень даже.

Но предложение Влада… Оно недвусмысленное. И касается двоих.

Он предлагает мне быть с ними одновременно?

Он, по сути, предлагает мне полное подчинение, которое может выйти за рамки сексуальных игр, взамен на защиту?

Я ничего не упустила?

— С вами? — тихо переспрашиваю. — Не с тобой или Максом, а именно с вами?

— Ты же не глупая застенчивая девочка, Валерия, — снова проходится по мне бархатным тоном Влад.

Не глупая. И уточнила скорее для формальности. Я всё поняла. Но, если честно, я в шоке.

То есть мы втроём… и никаких запретов?

— А у меня есть выбор? Может, обсудим? — тихонько уточняю, всё же надеясь, что они не такие подонки.

— Выбор есть всегда, — вмешивается Макс. — Ты вольна уйти прямо сейчас. Но если это сделаешь, то назад мы не примем.

— Уйти и сразу погибнуть? — резонно уточняю.

— Не сразу. Если умеешь прятаться, — лениво добавляет он. — И чего ты ожидала, Лера? Мы не твои мальчики, которые будут трястись над тобой и пылинки сдувать. Ты либо живёшь по нашим законам и подчиняешься, либо валишь нахер, и твои проблемы больше нас не касаются, — расставляет все акценты Макс.

— Я хочу жить, — честно отвечаю.

— А я не привык сдерживаться. И отказы принимать не собираюсь. За них можно сильно поплатиться, — с той же честностью произносит Жнец.

— К тому же зачем эти рамки, если жизнь так коротка? — спрашивает Толкач.

Оба настроены решительно и при этом недоговаривают слишком многое. Однозначно бандиты.

Опасные, пылкие, брутальные и властные.

Смесь такая, что голова кругом.

А вывезу ли я их?

Я ведь даже не представляю, что скрывается за простой фразой «не привык сдерживаться». А про продолжение её вообще стараюсь не думать.

Ну что ж… Значит, придётся выяснить. И не только это.

— Я, мальчики, пожалуй, останусь под вами, — отвечаю уверенным тоном и, встав, ухожу с террасы, оставляя их одних.

Мне однозначно нужно побыть одной. Думаю, они не рассердятся, если я сама выберу себе спальню и хорошенько высплюсь.

Блуждать долго не приходится, и, зайдя в спальню, я закрываю дверь и, прислонившись, плавно сползаю по ней. Если перед мужчинами я держала марку, то теперь не перед кем.

Это грёбаный трындец. Я согласилась чуть ли не на рабство. Ещё огромный вопрос, какое.

Что я имею в результате?

Поджимаю ноги поближе и обхватываю их руками. Я сейчас хочу превратиться в маленький комочек, чтобы меня не видели. Чтобы про меня нахер забыли. Потому что то, во что превратилась моя жизнь… вот мне лично хочется забыть.

Так вот ближе к сути проблемы…

У меня на хвосте бандиты, двое представителей этой доблестной профессии, с какой стороны ни посмотри, выкатили мне такие условия, что я даже не знаю…

Хотя нет, знаю, лучше жизнь. Я в любом случае выбираю жизнь. Пока я рядом с Жнецом и Толкачом, до меня не доберутся. Но за это нужно заплатить… сука… вот здесь проблемка.

Я не хочу и не буду безвольной куклой. Но как донести это до мужчин, чтобы они не отказались меня защищать, нужно ещё поразмыслить.

И есть ещё одна неозвученная проблема… кто мне даст гарантию, что Макс не прикончит меня, когда всё разрешится? Я ведь остаюсь свидетельницей преступлений, как ни крути.

Медленно поднимаюсь и ложусь в кровать, накрываюсь покрывалом и скукоживаюсь в комочек — именно тот, что и хотела. Я мечусь по кровати, пытаюсь найти правильную позу, пытаюсь уснуть.

Но каждый раз, как у меня получается погрузиться в темноту, сразу же всплывают фрагменты из памяти.

Вот Макс высовывается в окно и слышны оглушающие выстрелы. Я вздрагиваю и просыпаюсь.

Вот Макс приказывает поменять обойму, и я прикасаюсь к огнестрельному оружию, вздрагиваю и опять просыпаюсь.

А вот Влад стоит весь такой огромный и смертельно опасный с пистолетом в руке, а на коленях перед ним почему-то я.

Он целится мне в голову и требует ответов. А я трясусь и не могу и слова вымолвить. И тут звучит оглушающий выстрел, и я просыпаюсь.

Резко сажусь и, подняв