Сердце стаи - Мариана Запата

– Я да, Агнес нет. Ее мама…

Белый волчонок на полу залаял.

Сатир замолчал.

Я быстро начала понимать, что он, может, и был милым, но секреты хранить не умел, даже если бы от этого зависела его жизнь. Кажется, я уже любила его.

Тут Паскаль наклонился вперед, и, будь он крупнее и не пристегнут ремнем безопасности, его голова высунулась бы между сидений.

– Ты правда кузен Генри?

Лицо Мэтти в зеркале заднего вида просияло.

– Он мой старший двоюродный брат… – Он помолчал. – Я его единственный кузен.

Я не была уверена, что Мэтти вообще знал детали их родства, но не собиралась упоминать об этом. Раз его это никогда не волновало, то почему это должно волновать меня? Я почти ничего не знала о его семье по линии отца, и в этом нет ничего плохого. Будь у него желание рассказть, он бы уже сделал это.

– Тот, который мочился в постель?

У меня отвисла челюсть, и я тоже наклонилась вперед, просунув голову над головой Паскаля, чтобы взглянуть на профиль Мэтти. Он сосредоточился на дороге и больше не улыбался.

– Что?

– Генри говорил, что ты раньше мочился в постель, потому что тебе было страшно, – пояснил мальчик.

– Тебе же было четырнадцать, когда ты переехал сюда… – Я не смогла даже закончить предложение. Я начала хохотать.

– Нет! – Мэтти покачал головой. – Я никогда…

– Он говорил, что ты постоянно мочился.

Сиенна вслепую потянулась назад и схватила меня за руку, после чего мы обе захохотали.

– Нет. Зачем он?..

– Постоянно, – настаивал маленький оборотень на тот случай, если мы его не расслышали. – Много мочился.

Сиенна и я были слишком заняты попытками дышать, чтобы отпустить хоть один комментарий.

Зачем ему выдумывать такое про Мэтти?

Я не могла перестать смеяться. Генри говорил такое? Подросток, которого я помнила, ни за что – ни за что – не сказал бы такое. Никогда. От этого мне стало еще смешнее.

– Я не мочусь в постель, и вам обеим это известно, – возразил он слишком вызывающе. Мы все еще хватали ртами воздух, когда пикап снова замедлил ход, и Мэтти присвистнул, не обращая внимания на наше веселье. – А тут все изменилось.

Вытерев слезы и сохранив это воспоминание на потом, я выпрямилась и выглянула в лобовое окно. Почти сразу весь смех испарился из моего тела.

Ранчо, точнее та его часть, которую я видела, было совсем не таким, как я ожидала.

Никакого уютного фермерского домика на заброшенном пыльном клочке земли. Никаких стойл с лошадьми или загона для объездки, окруженного ковбоями. В отличие от большинства ранчо, мимо которых я проезжала, в поле зрения не было ни одной коровы или быка.

Перед нами располагалась гигантская автостоянка из гравия, место которой, если судить по размеру, должно было находиться перед спортивным стадионом. На противоположной стороне от нее стояло здание, такое большое, что напоминало старый суд или особняк… или, по сути, гигантский коттедж миллиардера, который приезжал сюда раз в год. Стены были сделаны из самых впечатляющих бревен, какие я когда-либо видела.

Между автостоянкой и зданием в ряд были припаркованы вездеходы. По сторонам и позади от него лес немного приоткрывался, и вдали виднелись маленькие домики. Большинство из них тоже походили на коттеджи, но тут имелись и дома в более традиционном стиле нейтральных приглушенных цветов. От огромного здания к жилищам расходились многочисленные дорожки.

Судя по обстановке и небольшому числу автомобилей на стоянке перед главным зданием, чтобы пройти дальше, мы должны были оставить машину.

– Раньше здесь этого не было, – заметил Мэтти, словно прочтя мои мысли. – Автостоянка была, а вот здание нет.

Я открыла рот, чтобы спросить про парковку, когда толчок в подбородок заставил меня посмотреть вниз и увидеть, как зрачки Данкана слегка расширились.

– Все будет хорошо, – пообещала я, погладив его мягкие висячие уши. Он не выглядел очень уж встревоженным или даже чуть-чуть встревоженным. Дело было во мне? Это от меня исходило волнение? – Я в порядке.

– Да, – ответил он.

Значит, дело в моих нервах.

– Я просто немного волнуюсь. Никому не говори, – я подмигнула ему.

– Да, – успокоил он меня. Он опять прижал свой нос к моему подбородку, и я снова обняла его, благодаря вселенную за то, что у меня есть кто-то, кто любит обниматься не меньше меня.

Он стоил всего этого: всех нервов, всех болей в животе, всей этой неопределенности. Я не могла придумать ни одной вещи, на которую не сумела бы пойти ради этих длинных ушей и его большого преданного сердца.

Мы должны были сделать так, чтобы план сработал и мы остались в этом месте.

– Можете тоже вылезать. У них будет сто миллионов вопросов, – предупредил Мэтти и открыл дверь.

Шайло, сатир, на миг помедлил, а потом открыл ближайшую к нему дверь, встал на копыта и выпрыгнул наружу. За ним последовал белый волчонок, и последним вышел малыш-оборотень. Я легонько постучала по носу Данкана, чтобы в последний раз привлечь его внимание.

– Веди себя хорошо. Я не хочу засовывать тебя в воздушную тюрьму, – предупредила я его. Он помахал своим пушистым хвостом. Хотя мы оба знали, что в прошлом он уже натворил достаточно такого, за что ему светило подобное наказание.

И все же мне не хотелось, чтобы он думал, будто от него зависело, останемся мы тут или нет. И я определенно не желала, чтобы он чувствовал какое-либо давление на тот случай, если ему здесь не понравится и нам придется придумывать план Б.

Ему не нужно нести на себе это бремя. Ему не нужно знать, что плана Б не существовало.

Я погладила его по голове, а потом развернулась, вылезла из машины с ним на руках и поставила Данкана на гравий. Он не убежал бы – я была в этом уверена, – но уверенность строилась на опыте. Я должна доверять ему. Здесь он будет в безопасности.

По крайней мере, так сказал Мэтти, и я ему верила, несмотря на встречу с Зеленозубой Дженни. Это я оправдала тем, что она была как минимум в паре километров отсюда и ушла в противоположную сторону. И все же мне, пожалуй, следовало взять поясную сумку, которую я оставила на переднем сиденье. Данкану редко требовался поводок, и мне хотелось верить, что