Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Виктора была моей стеной, его руки обнимали меня, создавая замкнутый контур тепла. Я не могла уснуть. Здесь, в горах, магия ощущалась иначе. В замке она была тихим ручьем, которым я управляла. Здесь это был океан. Я чувствовала, как вибрируют скалы подо мной. Чувствовала дыхание ледника в километре от нас. Чувствовала присутствие чего-то огромного, древнего, что смотрело на нас из темноты. — Ты дрожишь, — шепнул Виктор мне в ухо. — Холодно? — Нет. Просто... здесь очень громко. — Громко? — он удивился. Тишина вокруг была мертвой, только ветер свистел. — Энергия. Она гудит. Тормунд прав. Здесь живут Духи. И они... тяжелые. Виктор крепче прижал меня к себе. — Спи. Мой меч отпугивает духов. Он из стали, а нечисть боится железа. — Это не нечисть, Виктор. Это просто... природа. Я закрыла глаза. Завтра мы войдем в сердце Гор. И мне нужно будет не просто выжить. Мне нужно будет подключиться к этому Океану. И не утонуть. И еще я подумала, что если мы вернемся живыми, я первым делом изобрету рессоры для кареты. Потому что еще один день верхом на Плюшке — и я потеряю способность ходить. Я потянулась рукой к карману плаща. Там лежал мой камень-грелка. Он все еще был теплым. Маленький кусочек моего домашнего уюта посреди ледяной вечности. — Спокойной ночи, генеральный директор, — прошептала я сама себе. — Спокойной ночи, любимая, — ответил Виктор, целуя меня в макушку. Впереди был перевал. И Вождь Хаггар. И я почему-то была уверена, что чипсами там дело не обойдется. Рассвет мы встретили уже в седле. Вчерашняя романтика исчезла. Осталась серая, звенящая от мороза рутина. Мы поднимались выше. Здесь, на высоте полета орлов, воздух стал разреженным и колючим. Каждый вдох давался с трудом, словно в легкие засыпали толченое стекло. Плюшка, моя мохнатая лошадь, тяжело хрипела, выбрасывая из ноздрей клубы пара. Я чувствовала, как под её шкурой ходят ходуном мощные мышцы, и мысленно молилась богам конской выносливости. Тормунд ехал первым. Он даже не сутулился. Ветер бил ему в лицо, трепал рыжую бороду, но горец, казалось, питался этим ветром. Виктор ехал рядом со мной. С наветренной стороны. Он закрывал меня собой от самых жестких порывов. Его плащ превратился в ледяной панцирь, покрывшись коркой инея, но он ни разу не пожаловался. Только иногда протягивал руку в перчатке и касался моего плеча, проверяя: держусь ли я? не замерзла ли? Я кивала в ответ. Я держалась на злости. И на камне-грелке, который остывал в моем кармане предательски быстро. К полудню тропа сузилась до карниза шириной в два шага. Слева — отвесная скала, черная, мокрая, блестящая от наледи. Справа — пропасть, дна которой не видно в молочном тумане. — Не смотри вниз, — крикнул Виктор, перекрикивая вой ветра. — Я смотрю на прибыль! — прохрипела я в меховой воротник. — Я представляю, сколько пошлины мы возьмем за этот кошмар! Это была правда. Я уже прикидывала смету. Здесь нужно вбить скобы. Там — натянуть страховочный трос. А вот на том плато можно поставить перевалочный пункт с горячим бульоном. Внезапно скалы расступились. Мы выехали в огромную чашу, скрытую от внешнего мира кольцом зубчатых пиков. В центре чаши курился дым. Поселение Каменных Волков. Я ожидала увидеть юрты или шатры. Но передо мной был город-призрак. Жилища были выдолблены прямо в скале или сложены из грубых валунов так искусно, что сливались с ландшафтом. Если не знать, куда смотреть, можно пройти в ста метрах и не заметить сотню вооруженных людей. — Каменный Очаг, — объявил Тормунд, останавливая коня. — Дом. Нас встречали молча. Никаких криков, никаких приветствий. Люди выходили из каменных нор, словно тени. Женщины в многослойных одеждах из шкур. Дети, закутанные до глаз. Мужчины с копьями. Они смотрели на нас тяжелыми, немигающими взглядами. В этих взглядах не было любопытства. Была оценка. «Опасно?» «Съедобно?» «Полезно?» Я, профессиональным взглядом аудитора, сканировала их в ответ. И то, что я видела, мне не нравилось. Дети были худыми. У многих — признаки рахита. Искривленные ноги, большие животы. Нехватка витамина D и кальция. У женщин — землистый цвет лица и ранние морщины. Старость здесь наступала в тридцать. Они выживали. Но они были на пределе. — Идеальный рынок, — прошептала я. — Им нужно всё. От рыбьего жира до моих кремов. Мы спешились у самого большого строения — приземистой каменной полусферы, вросшей в гору. У входа стояли два стража в шлемах, украшенных рогами горных козлов. — Оружие, — коротко бросил один из них, преграждая путь древком копья. Виктор напрягся. Его рука легла на эфес. Для рыцаря отдать меч — значит потерять честь. — Мы гости, — рыкнул Виктор. — Гости не разоружаются. — У Отца свои законы, — отрезал страж. Тормунд шагнул вперед. — Они со мной. Меч останется в ножнах. Но если Лорд достанет его — убейте обоих. Стражи переглянулись и неохотно убрали копья. — Идем, — Тормунд махнул нам рукой. — Отец ждет. И он не любит ждать. Внутри пахло немытым телом, старым жиром и травами. Дым от очага, расположенного в центре, уходил в отверстие в потолке, но большая часть висела под сводами сизым туманом. Глаза слезились. Когда зрение привыкло к полумраку, я увидела Его. На возвышении, застеленном шкурами белых медведей, сидел старик. Хаггар. Он был похож на сухое, узловатое дерево, которое растет на скале вопреки ветрам. Кожа — темный пергамент, натянутый на череп. Волосы — седые космы, переплетенные костяными амулетами. Но глаза... Глаза были молодыми. Ясными. И страшными. В них не было человеческого тепла. Только холодная, безжалостная мудрость хищника. Он сидел неподвижно, держа в руке посох из черного полированного дерева, навершие которого светилось тусклым багровым светом. Мы подошли. Тормунд склонил голову. — Отец. Я привел их. Женщина, которая делает Огонь в бутылке. И её Воин. Хаггар не посмотрел на сына. Он смотрел на меня. Его взгляд ощупывал меня, как липкие пальцы. Он проникал под шубу, под кожу, прямо в душу. Я почувствовала давление. Это была не та грубая сила, которой я пугала Тормунда в замке. Это было древнее, тягучее давление. Он пытался меня сплющить. Заставить опустить глаза. Упасть на колени. Мой кулон на шее нагрелся. Я выпрямила спину. Вспомнила все совещания с налоговой. Все угрозы бандитов в девяностые. Все реанимации, где я смотрела в глаза смерти. Я не опустила взгляд. Я улыбнулась. Вежливо. Холодно. Улыбкой, которой встречают неприятного, но важного партнера. — Приветствую тебя, Вождь Хаггар, — мой голос