Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

нужно рискнуть — я рискну! — Ты не будешь рисковать собой! Он схватил со стола тяжелый серебряный кубок с вином. Размахнулся. БАМ! Кубок врезался в каменную кладку камина. Вино красной кляксой брызнуло на стену, стекая вниз, как кровь. Металл смялся в лепешку. Грохот был оглушительным. В комнате повисла тишина. Тяжелая. Звенящая. Виктор стоял у камина, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он смотрел на красное пятно на стене. — Я запрещаю, — прохрипел он. — Я запру тебя в этой башне. Прикую к кровати. Но ты не выйдешь за ворота.

Глава 9.4

Я подошла к нему сзади. Обняла его за широкую спину. Прижалась щекой к напряженным мышцам. — Ты не сделаешь этого. Потому что ты знаешь: я права. Он замер. Потом резко развернулся в моих объятиях. В его глазах больше не было желания спорить. Там был голод. Черный, дикий, отчаянный голод мужчины, который боится потерять то, что только что обрел. — Приковать, говоришь? — прошептала я, глядя ему в губы. — Да, — выдохнул он. Он схватил меня за талию, поднимая в воздух, как пушинку. Я обхватила его ногами, чувствуя твердость его тела через слои одежды. Он впечатал меня спиной в дверь. Жестко. Удар выбил из меня воздух, но вместо боли пришла волна жара. Его губы накрыли мои. Это был не поцелуй. Это был захват. Укус. Он целовал так, словно хотел выпить мое дыхание, забрать мою волю, присвоить меня целиком. Его руки лихорадочно шарили по моему телу. Треск. Дорогое синее платье, которое мы с Мартой шили три дня, не выдержало. Ткань на лифе лопнула под его пальцами. Пуговицы брызнули в стороны, застучали по полу. — Виктор... — выдохнула я ему в рот, когда его рука грубо, жадно сжала мою обнаженную грудь. — Моя, — рычал он, целуя мою шею, кусая плечо, оставляя новые метки поверх старых. — Ты никуда не пойдешь... Ты останешься здесь... Я запустила пальцы в его волосы, оттягивая голову назад. Заставляя смотреть мне в глаза. — Я пойду, — выдохнула я, тяжело дыша. — Но сейчас... сейчас я здесь. Возьми меня. Прямо сейчас. Мои слова стали маслом в огонь. Он подхватил меня под бедра и понес к кровати. Не донес. Швырнул на ворох шкур, лежащих у камина. Я упала на мягкий мех, и он тут же накрыл меня собой, придавливая своим весом, своей тяжестью. Никакой прелюдии. Никакой нежности. Мы оба были на взводе. Адреналин от ссоры требовал выхода. Он рвал на себе одежду, путаясь в пряжках. Я помогала ему, срывая рубаху, царапая ногтями его спину, чувствуя под пальцами рубцы шрамов. Когда его кожа коснулась моей — горячая, влажная от пота — меня выгнуло дугой. — Смотри на меня! — приказал он, разводя мои ноги коленями. Он вошел в меня одним мощным, резким толчком. До упора. До боли, которая тут же взорвалась удовольствием. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. — Ты — моя, — хрипел он, двигаясь внутри меня, жестко, ритмично, вбивая в меня эту истину с каждым толчком. — Ты слышишь? Моя! — Твоя... — стонала я, подстраиваясь под его ритм, встречая каждое его движение. Мир сузился до пятна света от камина, запаха звериных шкур и этого мужчины, который сейчас не был Лордом. Он был стихией. Он брал меня грубо, отчаянно, словно это был последний раз. Словно он хотел оставить во мне часть себя, чтобы я не смогла уйти. И мне это нравилось. Моя магия внутри резонировала с его силой. Кулон на моей шее, болтающийся из стороны в сторону, начал светиться, раскаляясь, но я не замечала этого. Я чувствовала только его. Его жар. Его силу. Его безумный стук сердца, который сливался с моим. — Виктор! — закричала я, когда волна накрыла меня, скручивая тело в спазме наслаждения. Он зарычал, забился в моих руках и, с последним, глубоким толчком, излился в меня, рухнув сверху тяжелой, горячей горой. Мы лежали на шкурах, переплетенные конечностями, среди разорванной одежды и разбросанных пуговиц. В камине трещали дрова. Его дыхание, все еще тяжелое, опаляло мне ухо. Я провела рукой по его мокрой спине, успокаивая зверя. Не было ни стен, ни Алхимиков, ни зимы. Была только вспышка сверхновой где-то внизу живота, раскатившаяся волной по всему телу, вымывая мысли, оставляя только звенящую, хрустальную ясность. Мы лежали на полу, укрытые его плащом (он всё-таки дотянулся и набросил его на нас). В камине догорали угли. Я слушала, как успокаивается его сердце. Тук... тук... тук. Я провела ладонью по его груди, мокрой от пота. Виктор поймал мою руку. Поднес к губам. Поцеловал ладонь — там, где линия жизни пересекается с линией ума. — Ты невыносимая женщина, — прохрипел он. Голос был уставшим, но теплым. — Ты манипулируешь мной. Ты знаешь мои слабые места. — Я просто знаю, где у тебя кнопка «Выкл», — улыбнулась я, утыкаясь носом ему в плечо. Пахло мускусом и остывающим металлом. — И кнопка «Вкл» тоже. Он усмехнулся. Грудь под моим ухом вибрировала. — Платье жалко, — сказал он вдруг. — Красивое было. Синее. — Я сошью новое. Красное. Цвета перца, которым мы накормили Тормунда. Он помолчал. Потом его рука крепче прижала меня к себе. — Мы выезжаем на рассвете, — сказал он. Тон был деловым, но в нем больше не было паники. Была решимость. — Я возьму двойной комплект термобелья. И если Хаггар... —...Посмотрит косо, ты сожжешь горы, — закончила я за него. — Я помню. — Нет, — он приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза. — Если он посмотрит косо... я предоставлю это тебе. Ты страшнее лавины, Матильда. Особенно когда защищаешь свои инвестиции. Я рассмеялась. Тихо, уткнувшись в его шею. Мне было тепло. Мне было спокойно. И я знала: завтра я порву этого Шамана. Не магией. Я порву его чистой, незамутненной уверенностью женщины, которую так любят. — Спи, — скомандовал Виктор, натягивая плащ нам на плечи. — Генеральному директору нужен отдых. — Слушаюсь, начальник службы безопасности. Я закрыла глаза. На полу было жестко, но перебираться в кровать не хотелось. Здесь, в коконе из волчьего меха и мужских объятий, было самое безопасное место во Вселенной. Ночь. Мы легли спать под навесом. Виктор расстелил шкуры, а сверху — тот самый спальный мешок, сшитый Мартой. Двойной. Из овчины внутрь и вощеной парусины наружу. Мы забрались внутрь вдвоем. Тесно. Но это было плюсом. Мы лежали, прижавшись друг к другу, как две ложки в ящике. Спина