#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

3.41

— Что такое? — моментально подключился Стас, уже примеряющий на себя роль заботливого зятька. — Я могу чем-то помочь?

— Вот смотрю я на тебя и думаю, — задумчиво сказал Петр Иванович, не отрывая взгляда, мечущего молнии, от Чернова. — Насколько же ты наглый?

— Не понял. Вы о чем? — удивленно спросил Стас.

— Ах ты скотина ушастая! — заорал вдруг Петр Иванович. — Обмануть меня вздумал?! Решил, что самый умный, а у остальных вместо головы мешок с картошкой?!

— Объясните нормально, что происходит? — сохраняя полную невозмутимость, потребовал Стас, хоть и побледнел.

— Объяснить?! Не понимаешь?! Я тебе сейчас по хребту пройдусь, все моментально поймешь, полудурок! — Люциферов схватил кочергу от камина и бросился к Стасу — тот едва увернулся, и если бы не братья закричавшей Русланы, остановившие отца, Чернову пришлось бы туго.

Разразился громкий скандал. Люциферов, которого держали оба сына, орал так громко и яростно, что мне казалось — его связки вот-вот порвутся.

— Я все о тебе узнал, Чернов! Все! И как ты бизнес сделал, и кем твои родители были, и про брата-наркомана! — кричал отец Русланы. — Чертов мошенник! Вор! Или ты думал, я дурак? Ничего не узнаю?! Я — Петр Лиферов, да у меня нюх на такое жулье, как ты! Позарился на мою дочь, скотина, на мои деньги! Отпустите! — велел он сыновьям. — Я ему сейчас голову откручу, вместо нее глобус вставлю и вертеть начну во все стороны!

— Успокойся, пожалуйста, Петя! — пыталась успокоить его жена. — Объясни, в чем дело? Что происходит?

— Что происходит, что происходит! Обман тут происходит. Наш Стасик, оказывается, из той еще семейки — потомственных алкоголиков! Вся родня пьющая, странно, что сам пить не начал. А брат-то у него, брат! Наркоман, в больнице лечится! А этот, — грозный гряз Люциферова метнулся на Даню, — подставной! И жена его подставная! И свадьбы никакой не было!

— Может, надо что-то сказать? — тихо спросила я Даню, а он покачал головой.

— Пусть сами разбираются, не лезь.

— Все ложь! Все фикция! Свадьба с подставными гостями! Ха! Умереть не встать! Что, Чернов, так смотришь? Думал, Лиферов — идиот? Нет, Лиферов не идиот! И догадался через надежных людей тебя проверить! Никакой свадьбы! Мне в семье сын алкашей не нужен!

Лицо Стаса сделалось жестким, а взгляд — удушающе-холодным. Слова Петра Ивановича ему очень не нравились. И он тоже был в ярости, правда, в холодной.

— Повторите, — попросил он, глядя на несостоявшегося тестя исподлобья.

— И повторю. Мне…

— Папа, хватит! — вдруг вмешалась Руслана. Щеки ее горели, а голос был громким и звонким. — Прекрати. Это лишнее.

— Лишнее? Дочка, да он же тебя обманул! Это вообще неизвестно кто, — он снова взглянул на нас с Даней, державшихся за руки, и мне стало ужасно неудобно. — Такие же мошенники, как и Чернов.

— Стас меня не обманывал, папа, — твердо сказала Руслана. — Я была в курсе всего.

— Что ты сказала? — переспросил Петр Иванович потрясенно. И тут Руслану прорвало.

— Я все знала! И во всем поддерживала его! Потому что я люблю Стаса, папа! Люблю и хочу с ним быть, понимаешь? А ты… ты просто помешан на том, какой должна быть семья у человека, — в ее голосе слышалась горечь. — Если семья не соответствует твоим стандартам, значит, и человек недостойный! Я долго с этим мирилась, папа, но это отвратительно с твоей стороны! Просто отвратительно! У Стаса нет родителей — им было плевать на него в детстве, он жил впроголодь, потом попал в приют! А затем, несмотря ни на что, сделал себя сам. Сам. Папа! У него не было материнской поддержки, как у тебя, не было отцовской власти! А он смог, добился, достиг! И я безумно уважаю его за это! И выйду за него, даже если ты от меня откажешься! — Она дрожала, но явно не собиралась отступать.

— Не смей перечить отцу, дура! — заорал как оглашенный Люциферов.

— Не повышайте голос на Руслану, — предостерег его Стас. — Не видите, ей уже плохо?

— Погный дугдом, — резюмировал ошарашенно Тимофей Леонидович. — Гусвана, дедушка повностью тебя поддегживает! Ты обязана выйти замуж за Стаса! Пусть Петьке жизнь медом не кажется!

— Папа, не подливай масла в огонь, — одернула его дочь.

— Быва бы моя вовя — виванул бы бензина. Петька уже все гганицы пегешев.

Они продолжили ругаться, но уже без нас — Стас кивком головы велел нам уйти наверх. К нам же присоединилась и Яночка, которую происходящее ничуть не расстроило — напротив, она обрадовалась, что Даня — не мой муж, и начала язвить, пытаясь меня задеть, впрочем, уже почти беззлобно.

— Жаль, что ты не брат Стаса, — вздохнула Яна. — Не увидимся больше…

— Я буду следить за твоими успехами в фигурном катании, — улыбнулся Даня, и Яна засияла.

— Я буду стараться. Вот увидишь, стану олимпийской чемпионкой! И тогда ты женишься на мне — по-настоящему, — добавила она мечтательно. — К тому времени я стану совершеннолетней и прекрасной, а эта курица состарится.

Я закатила глаза и назло ей уселась Дане на колени, всем своим видом показывая, что он — мой.

— Прилипла к нему, как репейник, — пробурчала Яна. — А вы что, настоящая пара?

Мы переглянулись. И сказали в один голос:

— Настоящая.