Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

в своей комнате. Они также успели прочитать статью, в которой говорится о попытке Питера покончить с собой. Сначала об этом узнала девушка, а потом она показала эту статью мужчине. Который как раз сидит на кровати и перечитывает ее уже не в первый раз, пока девушка стоит возле зеркала и приводит в порядок свой макияж, скрывая недостатки с помощью тонального крема и решив немного подвести глаза, нанести светлые тени и с помощью пудры придать лицу слегка загорелый оттенок.

Хоть мужчина и занят чтением статьи, его взгляд иногда останавливается на девушке, которая выглядит просто великолепно в своих узких светло-голубых джинсах с красивым ремнем, что подчеркивают ее упругие ягодицы, красной-розовой кофте с четвертными рукавами в горизонтальную полоску, демонтирующая манящие изгибы женской талии, стильной джинсовой жилетке и маленьких сапогах на низком устойчивом каблуке. На ее руках есть парочка браслетов, на шее – кулон из розового золота, а в ушах – потрясающие блестящие серебристые серьги. Слегка волнистые волосы Ракель распущены, но уже хорошо расчесаны и выглядят блестящими и здоровыми.

Впрочем, Терренс выглядит ничуть не хуже в серой футболке, на которую нараспашку надел клетчатую рубашку белого и голубого оттенков, рукава которой закатаны наполовину, джинсы светло-голубого цвета и черные ботинки. На левой руке вместо часов, которые он обычно носит, надета простая черная повязка, на шее висит тонкая подвеска, а в его волосах царит легкий беспорядок, который мужчину нисколько не смущает.

— Все-таки об этом написали в газетах, — хмуро говорит Терренс, резко швыряет журнал на кровать и руками проводит по своему лицу. — Черт, а я надеялся на лучшее…

— Удивительно, что об этом написали уже на следующий же день, — отвечает Ракель, стоя напротив туалетного столика с кучей косметикой на ней и подкрашивая глаза с помощью ярко-черной подводки. — Стоило только дать повод – так уже везде появились статьи о попытке покончить с собой.

— А я не думал, что нас с Даниэлем, Питером и врачами могли видеть наши поклонники и сделать пару снимков. Мы знали, что не сможем скрывать это вечно, но не думали, что все станет известно уже сегодня.

— Это было неизбежно – теперь нет смысла отрицать это и все проблемы группы.

— Знаю… — Терренс устало вздыхает и переводит взгляд на окно. — Что ж, теперь мне придется отвечать на многочисленные вопросы о том, какого состояние Питера Роуза на данный момент. А я не знаю, что говорить, ибо пока что ничего неизвестно. И сказать только лишь то, что у него тяжелое состояние, будет недостаточно. Ведь фанатам нужны подробности.

— Не только тебе, но и Даниэлю тоже. Вам обоим предстоит отвечать за себя и за группу.

— Да… И надо будет переговорить с менеджерами, чтобы они выпустили какое-то заявление. Хотя я понятия не имею, какова будет реакция Джорджа на то, что Питер пытался покончить с собой.

— Самое главное – сказать ему правду. Вам обоим будет хуже, если вы начнете врать. Тем более, что Джордж и сам мог успеть прочитать эту статью и проверить Интернет.

— Мы и не собираемся врать. Просто готовимся к этому непростому разговору. Который, однако, сейчас для нас не столь важен. Ибо нам гораздо важнее то, чтобы Питер выжил и поправился.

— Надеюсь, что выживет. Ведь вы с Даниэлем успели вовремя и не стали терять время после его звонка. Может, приехав вы на пару часов позже, Питера уже невозможно было бы спасти.

— Полагаю, Даниэль явно не ожидал ничего подобного. Ибо вчера у него был сильный шок, когда он увидел Питера, лежащего на полу в его собственной крови, и заметил, что ею испачкана вся ванна.

— Правда?

— Да! Встал как истукан и ошарашенными глазами пялился на все подряд. Когда я начал прикрикивать на него, он более-менее пришел в себя и начал делать хоть что-то. Но когда он вызвал скорую, то потом едва не отключился прямо там, покатившись вниз по стенке.

— Отключился? — Ракель, слегка нахмурившись, перестает подводить глаз и через зеркало смотрит на Терренса. — Он что боится крови?

— Скорее всего, хотя он яростно это отрицал и забыл, как стонал от того, что у него кружится голова, и ему плохо. Ты бы видела его в тот момент! Он весь позеленел и едва мог стоять! Я думал, мне придется не только поддерживать жизнедеятельность Питера до приезда скорой, но и приводить в чувства Даниэля, который едва не хлопнулся в обморок при виде крови.

— Но потом ему стало лучше?

— Да, потом он немного привык, но все равно выглядел жутко напуганным и бледным, пялясь на кровь так, будто это что-то ужасное, что буквально готово его сожрать .

— Не подумала бы, что Даниэль боится крови. — Ракель заканчивает подводить глаза подводкой и откладывает ее в сторону, после чего начинает возиться в куче косметики на столике. — Он казался таким крутым и бесстрашным…

— Он больше выпендривается , — хитро улыбается Терренс. — Хотя и сам не думал, что из-за обычной крови Перкинс может падать в обморок, жутко зеленеть и пугаться, как трусливый зайчишка.

— Ну да, конечно! — скромно хихикает Ракель. — Куда же ему до тебя! До такого смелого и уверенного в себе человека, который не боится никого и ничего!

— Ох, Ракель, поверь, мне и самому было противно там находиться, — лениво запустив руку в свои волосы, задумчиво отвечает Терренс. — Просто я понимал, что должен взять себя в руки и сделать все возможное, чтобы не дать Питеру умереть. Перкинс же был в ауте! Поэтому и пришлось собраться и делать то, что сказал диспетчер до приезда скорой.

— Я понимаю. А сейчас все зависит от него самого и врачей, которые его лечат.

— Не только от них, но и от нас с Даниэлем и подруг Питера. Ты не забыла, что после обеда должны быть известны результаты анализа, который покажет, кто может быть донором для Питера?

— Я помню, не беспокойся… — Ракель берет тушь для ресниц и начинает подкрашивать ею ресницы. — А тебе будет страшно, если ты подойдешь?

— Возможно. Но я просто скажу себе, что должен сдать