Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– Я не оставлю этот город. Не так. Не до тех пор, пока всем заправляет религиозный фанатик. Если я уеду, то потеряю его доверие навсегда. К тому же в Корке останетесь вы, ваши семьи и друзья. – Он обращает взгляд на Пита и Ленни. – Йенс придет в ярость, и тогда никто не сможет предугадать, что он сделает с вами.

– Так, ладно, – выдыхает Пит. – Что нам остается?

– Машина… твоя машина, Флоренс, – припоминает Ленни. – Ты ведь не пешком пришла в Корк.

– Ты знаешь, где она? Где ключи? – спрашиваю я у Кеннела.

– Нет, но могу узнать.

– Как?

Я сверлю Кеннела взглядом. Стоическое спокойствие, как и в тот день, когда я увидела его впервые у алтаря в церкви Святого Евстафия. Разлетись этот дом в щепки, он и глазом не моргнет, но это не значит, что ему не страшно. Ему страшно. Он в ужасе. Кеннел в ужасе? Всемогущий, всесильный и вездесущий отец Кеннел в ужасе. Нам стоит бояться.

– Спрошу.

– Нет, не пойдет. Если ты спросишь об этом, а через несколько дней я сбегу, то это вызовет подозрения. И какова вероятность, что он скажет правду?

– Может быть, у кого-то в городе есть машина? Раньше они были у тех, кто работал на фабрике… – говорит Ленни.

Кеннел качает головой.

– Когда Йенс пришел к власти, он убедился в том, что все, у кого были машины, уедут навсегда или продадут их. Деньги были вложены в общину.

– Или осели в карманах Йенса, – продолжаю я.

Повисает такая затяжная и напряженная тишина, что даже страшно – еще разревусь от бессилия.

– В относительно свободном доступе у нас есть лишь «Камаро». За рулем должен быть я, – говорит наконец Кеннел и сметает все фигуры с шахматной доски. – Незаметно вывезти человека при свете дня можно только в багажнике. Значит, места хватит только на одного. И, насколько я понимаю, мы все сходимся на том, что это будет наш король – Молли. – Он выставляет фигурку белого короля на середину поля.

Ответом на его вопрос становятся несколько секунд молчания.

– Так каков твой план? – спрашиваю я. Знаю, он у него есть.

Существуют различные типы шахматных игроков, Кеннел – прирожденный стратег. У него есть план на все буквы алфавита – я так и не смогла победить его, но, когда на него давят, он теряет способность мыслить наперед и превращается в безумца: в его голове возникают идеи, от которых меня бросает в холодный пот.

– Король выбирается к площади рано утром. – Он указывает на фигурку. – Я… – Он призадумывается в попытке выбрать для себя фигуру.

Я выуживаю из груды ферзя и ставлю к королю.

– Я польщен. – На его губах появляется тень улыбки, но он тут же возвращает серьезный тон: – Ферзь берет машину, забирает короля и увозит, пряча в багажнике.

– Допустим, а что потом? – спрашивает Пит.

– Ферзь должен оставить короля в безопасном месте, – Кеннел убирает короля с поля, – и вернуться назад.

– Нет, – я прикусываю подушечку большого пальца, – не пойдет. – Я возвращаю короля.

– Почему? – интересуется Пит.

– Доктор точно так же подумает на ферзя. Это ничего не меняет. И как ты оставишь Молли в городе, где она никогда не была? Ты подставишься, и он перебьет всех нас – он знает наши секреты, ему это не составит труда.

– Мы же понимаем, что эта битва не закончится без потерь? – говорит Кеннел.

– Что, если ускакать на лошадях? Конюшня всегда открыта – никто ничего не заподозрит, – предлагает Пит.

– Я ездила на лошади всего раз в жизни – я не справлюсь. И Молли не сядет на лошадь – у нее может начаться кровотечение.

Все снова затихают – по-мужски пристыженно. Не думали об этом. Но я до сих пор отмываю кровь. Гора тряпок, изменивших цвет. Я на коленях. Тру пол до остервенения, чтобы не оставить и намека. Руки окоченели. Вода ледяная. Слезы теплые. Розовые струйки. Они повсюду. Медный, жестяной запах. Кровь под ногтями, в мелких трещинках на руках. Я обречена смывать ее навеки, как леди Макбет.

– Что, если во время отъезда ферзя и короля случится что-то еще? – подает идею Ленни.

– Отвлекающий маневр? – спрашивает Кеннел.

– Да. Если все будет спокойно, Доктор сможет четко восстановить следы. Однако, если мы запутаем его, если заставим гнаться за несколькими зайцами сразу, – говорит Ленни и ставит на поле слона, коня и пешку, – то углядеть систему в произошедшем будет уже не так просто.

– И кто же будет вторым зайцем? – интересуется Кеннел.

– Я, конечно.

Кеннел смотрит серьезно и с недоверием, Питер – с внимательностью и жадностью любимого ученика.

– Флоренс…

– Единственный, кто должен подставлять себя под удар, – это я. – Я убираю с поля коня и слона, оставляя пешку, но Кеннел меняет ее на ладью. – Я буду вторым зайцем. Тоже подамся в бега.

– На своих двоих? Через лес? – удивляется Пит.

– Невозможно. На дороге станешь мишенью. Кругом непролазный лес, через который придется идти дни, если не недели, самостоятельно добывая воду и пищу. Для такого похода понадобится не меньше знаний и умений, чем для операции на сердце.

– Никто не говорит, что у меня получится. Мы лишь должны заставить Йенса думать, что мы с Молли в отчаянии сбежали вместе. Тогда как она будет уже далеко благодаря тебе. Наш король будет в безопасности.

– Дурацкий план, – по-детски недовольно говорит Пит.

– Самоубийственный, – подтверждает Кеннел. – Как только они поймут, что тебя и Молли нет, Доктор отправит группу на поиски. Они будут вооружены.

– Я не стану сопротивляться. Мне просто нужно выиграть для вас немного времени.

Кеннел качает головой, но обдумывает идею. В нашем положении любая – на вес золота.

– И что потом? – спрашивает он.

– Когда меня поймают? Разве мы можем это предугадать?

– Тебя убьют, – шикает Пит. – Если с мистером Прикли сотворили такое за подпольную библиотеку, то за побег точно расстреляют на месте.

– И что тогда будет с Молли? – спрашивает Кеннел.

– Что бы там ни было, подставляться в одиночку я тебе не позволю. – Пит выставляет у ладьи коня. Я бросаю на него недовольный взгляд и убираю коня с доски.

– Даже если тебя не убьют, – говорит Кеннел, прекращая нашу молчаливую перепалку, – даже если ты выживешь после того, что Йенс сотворит с тобой, выбраться станет еще труднее. Он не дурак. Он может отобрать у меня машину или хуже – возвести вокруг города стену, как давно мечтает, и тогда никто не выйдет и не войдет без его ведома.

– Когда Молли пропадет, я в любом