Измена. Новая жизнь - Татьяна Тэя

Чёрт… хочется закрыть лицо руками, когда вспоминаю ночное фиаско. Страшнее всего даже не то, что мы приехали ко мне и поцеловали закрытую дверь, а то, что девочки ему понаписали и понаговорили.

Подумает, что истеричка. Если уже не подумал. С проблемами в жизни. Отчаявшаяся истеричка. Ещё скажет, что все страхи дочери из-за меня. Вот она — готова причина. Даже искать другую подходящую не надо.

А может так и есть?

Качаю головой, отрицая собственные выводы. Потом достаю продукты и, нарезав овощи, бросаю на сковороду, попутно заливая всё яйцом. Незамысловато, но вкусно.

Если доктор Менделеев вернётся в ближайшее время, накормлю его в благодарность за моё спасение.

Спасение… какое громкое слово…

Устало упираюсь локтём в столешницу и роняю голову на руку.

Похмелья у меня нет и никогда не бывает, но лёгким туманом сознание всё же заволокло.

Решаю снова заглянуть в ванную, чтобы умыться повторно. Должно же помочь?

Я плескаю и плескаю себе водой в лицо. Раз, другой, третий. Делаю похолоднее. Жду, когда пелена уйдёт. Кажется, помогает.

Оглядываю ванную. Тут всё стильно и по-мужски. Чёрно-белая клетка с мраморными разводами. А вдруг реально мрамор… хм? Трогаю стену пальцем, да нет… кафель… или не кафель?

Смеюсь.

Мне почему ещё весело: квартира у Никиты в самом центре города, в красивом старинном здании на Кирочной улице. Я думала здесь во всех домах практически одни коммуналки. Это, видимо, ассоциации со студенческих времён. Бывала тут у сокурсников в тёмных старых квартирах с длинными пропахшими сыростью коридорами, вереницей соседских дверей и отклеивающимися рейками паркета, об которые то и дело спотыкаешься. А у доктора Менделеева шикарные апартаменты с потолками под четыре метра и лепниной. Но современным дизайном и стильной мебелью.

И парадная у него что надо (правда, я её смутно помню, последствия ночных возлияний сказываются). Я быстро, словно мышка, шмыгнула на третий этаж и, зайдя в квартиру под номером пять, скрылась в ванной, пока хозяин готовил для комнату.

Меня Никита поместил к себе в спальню, а сам прилёг на диване в гостиной. Я, конечно, счастливо обняла подушку и заснула. Только подумала, жаль, что бельё сменил, а то свежее даже им не пахло.

Зато сейчас, открыв дверь ванной, понимаю, что чем-то пахнет… Чем-то пережаренным.

Мамочки!

Бегом возвращаюсь в кухню, кидаюсь к плите, чертыхаюсь, как портовый грузчик.

— Вот дрянь! — ковыряю лопаткой то, что должно было стать хорошим завтраком.

Нет… бесполезно.

— Дрянь! — с чувством повторяю я.

И на этих словах входная дверь открывается. А я так и замираю с деревянной лопаткой в руках. На кухню входит Никита. Он скинул верхнюю одежду, на нём тёмные джинсы и свободная белая рубашка. Очень по-домашнему и непривычно. Потому что за время сеансов с Алиской привыкла видеть его в костюме или рубашке без пиджака.

— Что-то горит, — спокойно констатирует он.

— Наш завтрак.

Могу ожидать, что он рассердится, я ведь спалила ему сковороду, но на лице Менделеева тишь да гладь.

Взгляд его скользит к электронным часам над духовкой.

— Что-то рановато вы, Света, вскочили.

— Куда позже-то? Уж почти полдень! Я работу проспала, кстати.

— Проблемы будут? — совершенно серьёзно спрашивает он.

— Нет… Не должны. Надеюсь, что нет, — мотаю головой.

Пришлось сообщать руководству, что ночью мне было плохо, поэтому заснула я под утро и проспала, и отпросилась с опозданием. Хорошо, что руководство у меня лояльное.

— Садитесь, — кивает на стол. — Я приготовлю.

— Да не надо, я сама приготовлю. Вот тут тесто на блинчики делала, — указываю на миску.

— Могу помочь.

— Вы уже очень помогли, мне правда, неловко, что я вас побеспокоила.

— Я же сам приехал.

По его губам скользит улыбка, а моё сердце позорно и предательски пропускает удар.

Тайна, почему приехал, так и остаётся тайной. Но что-то подсказывает, за его приездом кроется нечто большее, чем профессиональное беспокойство.

Много ли мне знакомо врачей, которые среди ночи мчат в бар на выручку малознакомым пациентам?

Ни одного.

Пока я стою и размышляю, доктор Менделеев встаёт из-за стола и идёт ко мне.

Нет… пока он держался на расстоянии нескольких метров, всё было нормально, а подошёл ближе — конец. Ноги как желе, мозг плавится, сердечко сбивает дыхание с ритма.

Выставляю руки вперёд, притормаживая его.

— Нет-нет-нет! Садитесь, я мигом. Должна же я как-то вас отблагодарить за… помощь.

Последнее слово подбираю с трудом.

Удивительно, но Никита меня слушается и снова возвращается за стол.

Я же выбрасываю подгоревшую еду в мусорку, ставлю новую сковороду на плиту и жду, пока нагреется, чтобы залить первый блин.

«Надеюсь, не комом», — мысленно скрещиваю пальчики.

То, что Никита вчера в бар примчался, и помощью-то назвать сложно. Взял и приехал. Странно. Прикрывается какой-то этикой. Это правда или всего лишь слова?

Поглядываю краем глаза на хозяина дома.

Тот читает что-то в телефоне, потом набирает на экране и, наконец, кладёт сотовый на стол экраном вниз.

«Скрывает что-то? — подозрительно прищуриваюсь. — Не хочет, чтобы я видела».

— Вам было комфортно? Отдохнули? Голова не болит?

— Ну вы мне ещё рассол предложите по старинной русской традиции.

— А надо? — трёт ухо ладонью, а потом, прикрыв рот, зевает.

Ну надо же, наш доктор тоже не выспался. Правильно, он вскочил, когда неизвестно, и помчался по делам. По каким? Тоже неизвестно.

Морщу нос, фыркая.

— Нет, не надо.

— Если что, есть таблетки от головной боли.

— Она не болит.

— Хорошо алкоголь переносите?

— Скорее меня уносит, — делаю ударение на первом слоге, — с небольшой дозы.

«А вчера ты её превысила», — напоминаю себе.

— Буду иметь в виду.

Опять эта грёбанная непонятная улыбочка на его губах.

Интересно, а зачем ему это иметь в виду?

Снова фыркаю. Никита полон загадок. И говорит ребусами. Пустые слова или что-то большее?

— У вас красивая квартира, — заполняю эфир стандартным комплиментом. — И кухня что надо. Очень современная.

Делаю взмах рукой, какой-то неопределённый.

— Но запас сковородок ограничен, — долетает до меня.

— Что? А? — поворачиваюсь к плите. — О боже!

Там блин — тёмный, как бразильская ночь. Ещё и прилип. Скребу поверхность лопаткой. С трудом, но удаётся его отодрать. Он превращается в твёрдый комок, таким кегли в боулинге можно сшибать.

«Света… следи за процессом», — напоминаю себе с недовольством.

— Давайте я, — снова предлагает Никита.

— Нет-нет, — не сдаюсь и наливаю новую порцию теста. — Это я отвлеклась на разговоры.

— Хорошо, молчу-молчу.

Приложив палец к губам, Никита ждёт. А я снова отдираю прилипший блин, потому что он превращается даже