Искупление - Ева Симмонс

— А при чем тут Алекс? — Я прищуриваю глаза. — И что ты имеешь против него?

— Лучше спросить, что Алекс имеет против меня?

— А что он имеет против тебя?

Марко щелкает языком. Но на мой вопрос не отвечает.

— Ты можешь меня ненавидеть и не доверять мне, но будь осторожна, Мила. Не все такие, какими кажутся.

— Как ты? — отрезаю я.

Он сжимает челюсти и качает головой.

— Среди прочих.

С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя меня с тяжелым чувством в животе. И с тысячей вопросов, требующих ответа.

Кто причинил боль Окси?

Почему Марко предупреждает меня, чтобы я никому не доверяла?

И почему он намекнул на причастность Алекса ко всему этому?

В конце концов, Алекс последние три года просидел в Монтгомери.

По моему телу пробежала дрожь.

Или он не был там?

10

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БЕЗ СЛОВ

МИЛА

Мне не следует здесь находиться. Не после сегодняшнего вечера. Не тогда, когда я все еще перебираю в уме слова Марко.

В воздухе витает густой запах химикатов. Он обволакивает мой язык, когда я пытаюсь отговорить себя от этого поступка. Если бы я была здравомыслящей, я бы вернулась в общежитие и залезла в постель. Но, как и каждый день на этой неделе, я чувствую, что меня тянет в психиатрическое отделение Монтгомери.

К Алексу.

Почему я продолжаю так поступать?

Марко пытается запутать меня. Думает, что, если посеет в моей голове сомнения, ему будет легче манипулировать мной и заставить меня вернуться к нему. А я тут, как на игле, поддаюсь на его уловки.

Алекс заперт в Монтгомери уже много лет. Он не произнес ни слова с момента суда. Он не мог быть причастен к нападению на Окси. Это невозможно.

За исключением...

Что я на самом деле знаю об Алексе Ланкастере?

Что он был звездой баскетбола в школе? Что он всегда был красавцем и объектом обожания всех девушек в Бристоле?

Тил всегда говорила, что он был милее большинства парней, родившихся и выросших в Сигма Син, но это было до того, как суд оставил на его душе шрамы.

Кто он сейчас?

То, что он показал мне, — это осколки разбитого сознания. Тьма, которая затмевает весь свет. И все же, я вижу эти осколки и понимаю Алекса на уровне, который, по-моему, недоступен большинству людей.

Алекс сложный человек. Опасный. Но я отказываюсь принимать слова Марко за чистую монету. Если Алекс был в этом замешан, то на то должна быть причина.

Я иду по тихому коридору, и у меня мурашки бегут по спине. В воздухе витает тяжелый запах рвоты, и когда я прохожу мимо открытой двери, вижу двух санитаров, вытирающих пол. За ними мужчина раскачивается на стуле. Каждый раз, когда он качается, стул ударяется о стену, и звук, несомненно, разносится по всей больнице.

Неудивительно, что разум Алекса сейчас не яснее, чем когда его привезли в Монтгомери. Эти стены пропитаны чем-то нездоровым, и дело не в пациентах. Это что-то более глубокое. Более мрачное. Как будто в самом здании обитают призраки.

В кармане зазвонит телефон, но я игнорирую его.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это одна из девочек, которая интересуется, куда я делась. Или Марко, который пытается убедить меня встретиться с ним.

Сейчас мне все это неважно. Мне нужно увидеть Алекса.

Тревожный гул разносится, как электричество, и я клянусь, что чувствую металлический привкус крови.

От открытых ран и кровавой правды.

Изменений.

Когда я наконец добираюсь до двери Алекса, она, как обычно, приоткрыта. Молчаливое приглашение, которое я всегда принимаю.

— Алекс? — Его имя вырывается из моего горла, когда я приоткрываю дверь.

Его нет на обычном месте, а кровать застелена, что говорит о том, что он даже не пытался заснуть, хотя уже далеко за два ночи.

Обычный беспорядок вокруг кровати прибран, а на тумбочке нет привычной стопки книг. На первый взгляд, у меня сжимается желудок от мысли, что он ушел. Но потом из-под двери ванной вырывается струйка пара, заставляя меня остановиться. Туман густой, пропитанный запахом крема для бритья и одеколона.

Этот запах заставляет кровь забурлить в висках, и я замираю у двери. Я знаю, что он принимает душ.

Черт, я не могу думать о нем голым.

Дверь в ванную распахивается, не давая мне возможности уйти, и меня окутывает густой облако пара с ароматом цитрусовых и мыла. Оно струится из-за широких плеч Алекса, лаская мою кожу так, как я бы хотела, чтобы ласкал он.

Алекс надевает футболку на еще влажную грудь, и я успеваю мельком увидеть его мускулистые руки, покрытые шрамами, прежде чем они скрываются под тканью.

Мой взгляд перемещается на его сильные руки, тянущие за подол футболки. На серые спортивные штаны, низко висящие на бедрах. И когда я снова смотрю на него, мои щеки загораются.

Выражение лица Алекса, как всегда, бесстрастно. Совершенно стоическое и не удивленное.

А в моей голове крутятся слова Марко.

— Ты думаешь, твой новый парень лучше меня?

Алекс определенно не мой парень. Он едва смотрит на меня с намеком на интерес. Но боже, как я хочу, чтобы он посмотрел на меня сейчас.

— Извини, уже поздно. — Я делаю шаг назад, внезапно осознавая, как близко мы стоим и как хорошо он пахнет. — Я просто зашла проверить, как ты.

Интересно, он достаточно проницателен, чтобы понять, что я лгу? Если да, то он не показывает этого. Его карие глаза следит за мной, едва мигая. В отличие от своей сестры, у которой нос и губы почти как у эльфа, губы Алекса полные, а брови выразительные. В нем нет ничего нежного или мягкого.

— Пейшенс сказала, что ты не позволил ей увидеть тебя сегодня утром, поэтому она волновалась.

Это правда.

Пейшенс весь день бегала по общежитию и жаловалась на это.

— Но, похоже, ты в порядке. Прости, что побеспокоила тебя. — Я делаю еще шаг назад, но на этот раз он повторяет мое движение, приближаясь на шаг.

Я вытягиваю шею, чтобы встретить его взгляд. Я не низкая, но его рост заставляет меня вытягивать шею.

— Не все такие, какими ты их видишь. — Предупреждение Марко звучит в моих ушах.

— Я пришла не из-за Пейшенс, — признаюсь я, с трудом сглатывая слюну.

Выражение лица Алекса не изменилось, но в его глазах появился вопрос. Эти золотистые искорки