Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

сил — тяжёлый кирпичный румянец залил мне лицо, сердце колотилось пойманной птицей, крыша тихонько отъезжала в сторонку, чтоб не отсвечивать перед обуреваемой странными желаниями хозяйкой.

Он слишком красивый, слишком бескорыстно влюблённый, слишком от меня зависимый! Убийственное сочетание, и будь я хоть немного эгоисткой…

Но, к счастью — или к несчастью, непонятно, любовь к себе я трактовала не как «бери от жизни всё», а «живи так, чтоб не было стыдно за прожитый день».

— Полечи… ещё, — знакомая золотая искорка в глазах. — Пожалуйста…

— Только в терапевтических целях, — проворчала я и снова склонилась над его губами… Слишком быстро. Слишком… охотно.

Эх, Дуся, Дуся…

Но как?..

Как удержаться, когда пьянящий туман заволакивает сознание, и скучная одинокая жизнь расцвечивается золотыми и сапфировыми звёздами удивительных драконьих глаз, тёплые губы ставят невидимую печать глубокой душевной связи, летит душа в синий космический простор, танцует, окрылённая восхищением и такой огромной любовью в его взгляде?..

Кто бы удержался?..

Вельгорн шевельнулся всем телом, задышал сильнее, щёки зарделись, заблестели глаза. С большим трудом, но он немного даже упёрся локтями, подтянулся повыше и повернул ко мне голову.

— Глядишь, и сбор не понадобится, — удовлетворённо пробормотала я. — Кажется, я открыла новый способ терапии.

— Вообще-то… «Спящую красавицу» написали задолго до тебя…

Когда до меня дошёл смысл, я рассмеялась чуть не до слёз.

— Ну, если уже шутишь, значит, точно не помрёшь…

— Ложись рядом, Ева, — шепнул дракон. — И утром я буду, как новенький. Да и магия, — он перевёл глаза вверх, на листья травы, — магия тоже потихоньку восстанавливается… Как здорово ты придумала её отсадить… в горшок.

— Это я тебе хотела подарок сделать, — смущённо призналась я. — Ты же где-то живёшь, вот и поставил бы возле кровати.

Дракон долго молча смотрел на меня, а я краснела всё сильней, хотя это казалось невозможным.

— Мне никто не дарил подарков, — сказал он, наконец. — Да ещё таких… Бесценных. Ева… может, ты всё-таки начинаешь в меня влюбляться?..

— Спи давай, — фыркнула я и нырнула к нему под одеяло. — И это тоже — только в терапевтических целях, понял?

— Понял, — мягко засмеялся дракон, и по позвоночнику прокатилась горячая сладкая волна. — Буду вести себя прилично… Ты тоже устала, милая моя Даван’Киир. Ложись рядом и позволь себе улететь на моих крыльях в сладкий сон… Я умею… я тебя покатаю…

Я подложила подушку к его плечу, и вдруг промелькнула мысль, что впервые в жизни ложусь спать рядом с другим мужчиной, не Сашкой. Сердце кольнуло болезненно, но рука Вельгорна медленно дотянулась до моей, мягко сжала её, и я почти мгновенно провалилась в лёгкий и одновременно глубокий тёплый сон, полный горного ветра, золотых и серебряных всполохов в лиловом небе, кажется, от огромных полупрозрачных крыльев…

Глава 10. Утренний дракон

Вы замечали, что запах кофе по утрам, когда ты ещё нежишься в постели, подкрадывается на мягких лапках, незаметно, тонко, а потом — раз, и ты понимаешь, что сейчас умрёшь, если не возьмёшь в руки вожделенную кружку?..

А я вот не знала. Пока жили с мужем, я вставала раньше и варила кофе сама, да и Сашка больше пил чай, а потом и вовсе моими единственными побудчиками стали пёс, будильник, да назойливые солнечные лучи по выходным.

А сегодняшнее утро стало для меня откровением. Потому что я не только волшебно выспалась, и меня не только не разбудили солнце, пёс и будильник — я проснулась сама в прекрасном настроении и облаке кофейного аромата.

И только потом, как ужаленная, подскочила в кровати.

Кто варит кофе в моём доме с утра пораньше??? И где…

Я ахнула и недоверчиво откинула одеяло со второй половины кровати — и где дракон?!

Как есть, в пижаме и носках, я примчалась на кухню. Дивное зрелище, открывшееся там, было настолько невероятным, что меня можно было использовать в качестве наглядного пособия для начинающих актёров, тренирующих эмоцию «офигевание».

В моём любимом кресле вольготно расположилась моя помощница с кружкой кофе, Смайл приветственно гавкнул и потрусил ко мне, улыбаясь во всю пасть, а у кухонной стены хлопотал Глеб Германович Вельский, в моём цветастом фартуке, с медной джезвой в руке и аппетитно побулькивающей кастрюлькой на соседней конфорке. На столе красовались золотистые тосты, колбасно-сырная нарезка, маслёнка с пускающим холодную слезу куском масла и хрустальная вазочка с яблочным джемом.

Дракон обернулся и, как ни в чём не бывало, послал мне улыбку, от которой у меня натурально подкосились ноги.

— Доброе утро, Хранительница.

— Ну ваще, — хрипло выдавила я, сползая по стенке, и тут же получила слюнявый собачий поцелуй во всю щёку. Но обалдение было таким глубоким, что я даже не отмахнулась.

— Привет, Евдокия Максимовна! — жизнерадостно хохотнула Алёна. — А ты прикинь моё изумление, когда я поутру примчалась и обнаружила… вот его, — она ткнула пальцем в дракона, — жарящим тосты и режущим сыр, будто он в этом доме прописан с рождения!..

— Завтрак, — Вельгорн прихватил крышечку кастрюльки цветной прихваткой и удовлетворённо кивнул, — готов, милые дамы. — Вот только кашка чуть настоится, — и он ловко закинул в неё кусок сливочного масла. — Прошу к столу!

И только тут я поняла, как, должно быть, выгляжу — растрёпа с нечищенными зубами в пижаме и толстых шерстяных носках, да ещё сидящая на полу. Просто «вау» и «зашибись» какая драконья любовь…

Коченея от стыда, я попятилась из кухни, а потом понеслась в ванную, путаясь в ногах и собственных взлохмаченных мыслях.

Через пятнадцать минут, умытая, одетая и причёсанная, я сунула в рот ложку каши и обомлела — это была самая вкусная овсянка в моей жизни, я бы в жизнь не догадалась, что она сварена из тех же хлопьев, которые стоят у меня в шкафу на полке!

— У вас явный кулинарный талант, Глеб Германович, — прошамкала Алёнка с набитым ртом, — это ф надо как Дусе повезло! Она тофе кое-что могёт, но вот это… Это фто-то…

— Не преувеличивайте, Алёна Сергеевна, — улыбнулся дракон. — Всё дело в правильной пропорции молока, сахара, соли и воды. За триста лет поневоле оттачиваются навыки, и не только в варке овсянки, — на этих словах он ослепительно улыбнулся мне, и у меня отчего-то перехватило дыхание. Это в чём там ещё он отточился?..

— А чего это ты не в аптеке, дорогуша? — мрачно поинтересовалась я у помощницы. — Премия нам уже не нужна, получается?..

— Ну Евдокия Максимовна! — возмутилась негодяйка. — Я же должна была удостовериться…

— А телефон тебе на что, девица?

— Да я должна была своими глазами… Ну на