Расколы и припевы - Девни Перри

Сомнительно. Не похоже, чтобы Грэм думал обо мне с тех пор, как я ушла.

— Самое худшее, что люди говорят обо мне, — это то, что я сука, — сказала я ему. — Обычно именно так меня и изображают. Возможно, в этом есть доля правды. Во время турне вокруг нас собирается много людей, и все хотят с нами подружиться. «Сука» помогает отпугнуть тех, кто неискренен.

Стараясь держать себя в руках, я была уверена, что мне не причинят вреда.

Внимание Грэма переключилось на пианино, его брови сошлись на переносице, как будто он обдумывал все, что я ему сказала.

— Может, нам завтра порепетировать?

Я кивнула.

— Встретимся здесь в то же время?

— Конечно. — Он сделал движение, чтобы встать, но я положила ладонь ему на плечо.

— Подожди.

Его взгляд встретился с моим, и по моим венам пробежал холодок. Жар его кожи проник в мои кости, и я не смогла отдернуть руку.

— Почему ты спрашиваешь? — прошептала я. — О группе? — Обо мне?

Грэм отдернулся от моего прикосновения и встал, сделав один большой шаг в сторону, его глаза превратились в камень.

— Ты променяла свою семью — меня — на свою группу. Наверное, я хотел знать, чего я стою. Похоже, бабника и наркомана.

Я вздрогнула, его слова прозвучали как пощечина.

Его прощальный удар пришелся в самую точку, и он вышел из святилища с ключами в руке.

Грэм спросил меня о моей истории, чтобы у него были аргументы. Что-то, что можно было бы противопоставить мне. Мои руки сжались в кулаки, и я ударила ими по клавишам, звук был резким и сердитым. Крик рвался из моей груди, просился наружу, но я подавила его. Затем я встала и убралась к чертовой матери из места, где в воздухе витал запах Грэма.

Одна песня. Нам нужно было исполнить одну песню. Провести одни похороны. Затем я вернусь к жизни, в которой Грэм Хейз будет всего лишь еще одним болезненным воспоминанием.

Может быть, эта поездка все-таки пойдет мне на пользу.

Когда я вернусь домой в Сиэтл, на моем сердце появятся новые синяки.

И я вложу каждую унцию этой боли в наш следующий альбом.

Глава 6

Грэм

— Привет, Куинн! — Колин отчаянно махал рукой, пробегая по проходу между скамьями.

Она была на сцене, за пианино, и ее глаза расширились, когда она увидела его.

Это был трусливый поступок — привести своего ребенка на нашу репетицию. Но, черт возьми, я не мог сидеть рядом с ней в пустой комнате. С Колином у меня не возникнет соблазна задавать ей личные вопросы. Ее жизнь меня не касалась, и вмешательство в нее могло привести только к неприятностям.

Вчерашний день доказал это. Я задавал вопросы. Я впитывал каждое слово из ее ответов. И часть меня смягчилась по отношению к ней. Я отпустил часть своего негодования, и когда она прикоснулась ко мне, я почти сдался.

Ее губы, мягкие и розовые, были такими соблазнительными. Ее кольцо в носу было бесстыдно сексуальным. А прикосновение ее руки к моей коже было волнующим. Я чуть не сошел с ума, поддавшись этому магнетическому притяжению.

Куинн не заслужила моих слов, я придурок. Нам обоим будет лучше, если она будет ненавидеть меня.

Кроме того, у нее явно что-то было с ее лучшим другом Никсоном. У меня не было никакого желания бороться за ее внимание. Моя жизнь и так была достаточно сложной. Мне нужно было вести свой бизнес и растить сына. Драмы с участием рок-звезд в мои планы не входили.

— Папа сказал, что вы, ребята, исполняете церковный гимн. — Колин плюхнулся на скамейку рядом с Куинн. Его пальцы тут же легли на клавиши, и он заиграл «Чёпстикс» (прим. ред.: Чёпстикс — это простой, широко известный вальс для фортепиано).

Около полугода назад мы начали брать с Руби уроки игры на фортепиано, но они ему не нравились, не то что игра на барабанах, так что я не настаивал. Когда он спросил меня, не мог бы он вместо этого поиграть в футбол, я согласился. Руби сказала, что, если он когда-нибудь захотел научиться играть на фортепиано, она будет счастлива научить его. Но я сидел в первом ряду и знал о катастрофе, которая может случиться, когда ты навязываешь один вид искусства тому, кто увлечен другим.

Брэдли настаивал на том, чтобы Куинн придерживалась определенного имиджа, играла определенную музыку, и это стало причиной ее отъезда из города. Я ни за что на свете не рискну разрушить отношения с сыном из-за такой мелочи.

— Почему вы не играете песню «Хаш Нот»? — спросил ее Колин.

— Эм… это сложно.

— Почему? — Он будет задавать этот вопрос снова и снова, пока не получит реальный ответ.

— У Нэн здесь будет много друзей из церкви. Не думаю, что большинству из них нравится музыка «Хаш Нот».

— Это да. — Колин пожал плечами. — Они довольно старые. И у здесь нет Никсона или Джонаса. Но папа умеет петь.

Куинн подняла глаза, умоляя меня вмешаться. Но мой сын был прав.

Нэн хотела бы услышать песню «Хаш Нот».

— Мы могли бы взять песню «Хаш Нот» и спеть ее в акустическом исполнении.

— Нет. — Она нахмурилась. — Давай просто продолжим репетировать «О, благодать»

Я поднялся на сцену, оттолкнув Колина со своего места.

— Найди скамью, приятель.

— Ладно. — Он спрыгнул со сцены и прошаркал к нашим обычным воскресным местам. Обычно он сидел прямо перед Нэн, и, садясь, он оглянулся через плечо, окидывая место долгим взглядом.

Была среда. Прошла почти неделя с тех пор, как она скончалась. До сих пор он почти не расспрашивал меня о ее смерти. Мы не говорили о похоронах, потому что… ну, никто об этом не говорил.

Уокер с головой ушел в проект «Бриджер», работая так усердно, что мне приходилось заставлять себя не отставать, пока мы оформляли спальню и ванную комнату. Мои родители избегали темы похорон, потому что Руби избегала темы похорон. Когда я завез к ней Колина этим утром, она вела себя так, словно сегодня был самый обычный день, а не тот, когда она будет согласовывать детали с флористом и поставщиком провизии.

Но в церкви было невозможно игнорировать смерть Нэн.

В субботу мы наденем в черное и отдадим дань уважения. Мы попрощаемся с женщиной, которую не скоро забудут. Женщиной, которую мой сын будет помнить долгие годы.

Если бы все, что