Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Обернувшись, я увидела трёх девочек, одетых в школьную форму. У Грейси волосы были заплетены в два хвостика с яркими резинками, у Клементины — аккуратная французская коса до середины спины. Уверена, их делала Хейден.

— Доброе утро, — сказала я с тёплой улыбкой. — Я принесла завтрак из The Mix Up.

Глаза Грейси расширились.

— Всё это нам?

— Я не знала, что вы любите, поэтому взяла всего понемногу. — Я кивнула на брата. — А это мой брат Трейс. Он ест за троих, так что доест, если что останется.

— Эй, — возмутился Трейс.

— Что он тут делает? — резко спросила Хейден. Кожа вокруг пореза на её щеке уже начала синеть — видно, как сильно в неё бросили тот стакан.

Трейс не обиделся.

— Я не как шериф. Я отец Кили. Просто хотел узнать, всё ли у вас есть, и принёс кое-что нужное.

— Нам нужно домой, — сказала Хейден.

Грейси тут же прижалась к ней, и старшая мгновенно обвила её рукой.

Клементина посмотрела на сестёр, потом опустила глаза.

— А я не хочу домой.

— Клем, — прошипела Хейден.

Рыжеволосая подняла голову, упрямо взглянув на неё.

— Не хочу. Не хочу жить с мамой. Не хочу прятать еду. Не хочу двигать комод к двери, когда она пьёт. Не хочу слушать, как она орёт. Не хочу…

Лицо Хейден побледнело, обрывая поток сестры.

— Я знаю, это страшно, — мягко сказала я. — Неизвестность всегда пугает. Но мы справимся вместе. И я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь. Есть что-то, о чём вы хотите спросить прямо сейчас?

Грейси подняла на меня заплаканные глаза.

— Где мама?

— В участке, — ответила я. Я никогда не врала детям. Даже если хочется смягчить удар — ложь потом всё равно найдёт способ ударить больнее.

Глаза — такие же янтарные, как у Кая, — расширились.

— То есть, она в тюрьме?

Трейс подхватил.

— Не совсем. У нас в отделении есть несколько камер с кроватями. Она там.

На щеке Хейден дёрнулся мускул.

— Когда её будут обвинять?

— Сегодня, — сказал Трейс. — Я разговаривал с прокурором по дороге сюда.

— Она пойдёт в тюрьму? — спросила Клементина.

Трейс посмотрел на меня, и я кивнула. Он вернулся к девочкам.

— Пока не знаю.

— А с нами что будет? — голос Грейси был таким тихим, что я едва расслышала. Но каким бы мягким он ни был, сердце он разбил наповал.

Я присела, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Это мы как раз все вместе и будем решать, ладно?

Хейден фыркнула.

— Как будто вы нас будете слушать.

Я подняла взгляд.

— Ты первая, кого я буду слушать. И твоё мнение я спрошу по каждому решению. Обещаю.

— И Фэл никогда не нарушает обещаний, — подхватил Трейс. — Когда мне было девятнадцать, я уехал в колледж, а она пообещала ухаживать за моей лошадью. И знаешь, что вышло?

Грейси подняла на него глаза, губы дрогнули, будто она боролась с улыбкой.

— Что?

— Она так о нём заботилась, что теперь он любит её больше, чем меня. Совсем меня забыл.

— Эй, — я пожала плечами. — У него просто хороший вкус.

Грейси прыснула от смеха.

— Как его зовут?

— Бастер. Он добряк и обожает сахар. Хочешь — свожу тебя познакомиться.

— Правда? — воскликнула Грейси. — Кили говорила, что она часто катается верхом, а я ни разу не была.

Боль снова отозвалась в груди, но я заставила себя улыбнуться.

— Я с радостью тебя научу. И мама будет рада — лошадям ведь тоже нужна разминка.

Янтарные глаза Хейден вспыхнули золотом — в них полыхала ярость.

— Завтраком и прогулками на лошадях нас не купишь. Важно только одно, чтобы мы остались вместе. Ты можешь это сделать?

Свинцовая тяжесть опустилась в живот. Потому что она была права. Хотя бы в этом. Я встретила её взгляд и ответила без уклонов:

— Я сделаю всё, что в моих силах. Абсолютно всё.

* * *

Пока я поднималась по ступеням к управлению опеки, казалось, что моя сумка весит тонну. Но я знала одно: я продам душу, лишь бы девочки остались вместе. Одного завтрака с ними хватило, чтобы понять — каждая несёт в себе следы прожитого. Грейси — тихая и неуверенная. Клем прячет свой блестящий ум, будто боится, что за него её снова накажут. А Хейден… Хейден стала яростным защитником, отказавшись от собственных мечтаний ради того, чтобы сёстры были в безопасности.

Мэри Лу помахала мне, не отрываясь от телефона. Я кое-как выдавила в ответ вялый взмах рукой.

Ноа поднял глаза, когда я вошла в кабинет.

— Всё так плохо?

— Это были долгие двадцать четыре часа, — выдохнула я.

Он скривился.

— Только что говорил с прокурором. Он согласен поддержать ходатайство о лишении родительских прав — с учётом прежних обвинений.

Это была хорошая новость. Я понимала это. Но всё равно — тяжело.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Нашла какие-нибудь варианты родственной опеки? — спросил Ноа, пока я ставила сумку рядом со столом и снимала пальто.

Он даже не рассматривал Кая как возможного опекуна, и от этого у меня закипала злость. Пришлось проглотить.

— Работаю над этим.

Мила оторвалась от отчёта.

— В холодильнике есть лишний зелёный смузи. Тебе сейчас явно не помешает заряд бодрости.

— Ценю тебя и твою сияющую кожу, но меня сейчас спасёт только чистейший сахар, — ответила я и схватила наполовину опустошённый пакет клубничных мармеладок, который Кай когда-то оставил мне, после чего направилась к кабинету Роуз.

Постучала тихо.

— Входи, — позвала она.

Я проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Роуз подняла взгляд от компьютера. В её кабинете было уютно: в углу стоял диван, а мелочи в интерьере рассказывали о ней больше, чем любые слова. Вязаная корзина, сделанная её сестрой, была полна игрушек для малышей. На стене — картина в духе Поллока, всплеск цвета на белом. А на столе — целая коллекция фигурок, подаренных детьми, и трофей с надписью «Лучшая мама на свете».

Устроившись на стуле напротив, я наконец встретилась с её взглядом. Роуз молчала. Она всегда умела ждать — одна из причин, почему дети тянулись к ней.

— Кай не знал о своих сёстрах, — начала я.

Роуз откинулась на спинку кресла, в глазах появилось сочувствие.

— Ноа сказал.

— Он хочет подать заявление на опеку.

В её взгляде мелькнуло удивление.

— Ты связывалась с биологическим отцом, Лесом Дженсеном?

Родителю всегда давали первое право забрать детей.

— Оставила три сообщения. Пока тишина. Если не свяжусь лично, начну оформлять повестку.

Роуз кивнула.