Альфа волк - Кэролайн Пекхам

самых сильных орудий против общества, которое я когда-либо научился использовать. Если люди считали тебя ненормальным, они держались от тебя подальше. Непредсказуемость делала меня страшным, даже для парней, которые были больше и сильнее меня. Не то чтобы таких было много. Но в том, чтобы нарушать нормы, было что-то такое, что откровенно настораживало людей. Но они не понимали, что я не сумасшедший. Я был свободен, как сраная птица. Птица в клетке, но все же. У этих ублюдков даже не было возможности расправить крылья. Как только я вырвусь из этого места, я вернусь к своей беззаконной жизни, и никто никогда не поймает меня снова. Счастливый, дикий и пугающий людей до смерти.

Время отдыха было моей любимой частью дня, и я поглотил свою еду и четыре пудинга, даже не задержавшись, чтобы насладиться их кремовой серединкой, прежде чем бросить поднос на стол и выйти из комнаты. Оглянувшись, я увидел, как большой перевертыш Медведя, Пудинг, собирает горшочки. Он всегда делал такие странные вещи. Я догадывался, что мусор одного фейри — сокровище другого фейри. Но я не понимал, зачем они ему нужны. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он собирает тщательно сконструированный наряд из пудинговых горшочков. Именно так я бы поступил с сотнями этих банок.

Я спустился вниз по лестнице, минуя глазеющих охранников, расставленных по всему зданию. Я вошел в спортзал, и ледяная прохлада кондиционера обдала меня, заставив обострить чувства. На языке все еще ощущался вкус шоколадного пудинга, и он снова напомнил мне о Розали. О том, как она принесла мне горшочек в изолятор. При мысли о ней у меня в горле застыл рык. Это злило меня. Не давало спать по ночам. Я ежедневно бился головой, чтобы хоть немного успокоиться от неистовых эмоций, терзавших мое тело. Она была моей особой маркой пудинга, сделанного из моих самых темных фантазий и личного искушения моего члена. На вкус она была как радуга и лучший трах, который мне еще предстояло испытать. Она была сладкой, чистой, темной и дикой. И я бы заставил ее грешить для меня так хорошо, что она никогда не смогла бы забыть меня. Даже если я буду всего лишь Инкубом, с которым она трахалась, я все равно буду лучшим Инкубом, с которым она когда-либо трахалась. Как только я узнаю о ее желаниях.

Пройдя мимо другого охранника в раздевалку, я взял пару шорт своего размера из диспенсера на стене, а затем разделся и бросил форму в камеру хранения. Она, по сути, не закрывалась, так что это как бы сводило на нет смысл ее названия. Это была прямая противоположность мне и моему имени. Думаю, заключенные не могли прятать здесь всякую хрень. Но в Даркморе для этого были куда менее заметные места. Если охранники думали, что держат нас под контролем, то они жили в иллюзии. И меня это вполне устраивало, пока я мог спокойно продолжать бросать им вызов, а когда требовалось, то делать это громко. Сейчас, когда жгучая ярость пылала в моих конечностях, я уже начал подумывать о том, что пора разослать приглашения на мое предстоящее неповиновение.

Я натянул черные спортивные шорты и обул ноги в кроссовки, прежде чем отправиться в зал. Мое плечо ударилось о чье-то плечо, и Роари Найт зарычал на меня, ожидая, пока я уберусь с его пути.

— Двигайся, Уайлдер, — потребовал он.

— Или что, киска? — Я протиснулся мимо него, и офицер Гастингс неуверенно посмотрел между нами, его рука потянулась к дубинке.

Я изобразил широкую улыбку для парня и направился к боксерскому рингу, который стоял пустой. Я надел перчатки и забрался внутрь, жаждая сегодня подраться, чтобы выпустить на волю зверя, который постоянно рычал во мне с тех пор, как у меня забрали мою дикарку. Обычно я бросаю вызов людям в Магическом Комплексе, но сегодня мне хотелось почувствовать на себе плоть к плоти. Настоящий контакт с фейри. Ведь в последний раз я получал подобное слишком много месяцев назад, чтобы мой мозг успел это понять.

Инкубам нужны были прикосновения других фейри, особенно сексуальные. Мне приходилось стоять в кустах, как жуткая тварь, во Дворе Ордена и питаться сексуальной энергией всех, кто вступал в половую связь. Волчьи стаи с их оргиями были отличной кормушкой для этого. Клан Оскура устраивал такие оргии каждый раз, когда они приходили во двор, утешаясь из-за потери их Альфы. И, клянусь, пару раз я тоже плакал, дроча вместе с ними. Но я дал себе клятву, которую сдержал. Множество фейри делали мне предложения с тех пор, как я вернулся в общий блок, но был только один человек, в которого я хотел зарыться. Маленький симпатичный Волк, который принес мне пудинг.

— Эй, — окликнул я парня, который делал разгибания на бицепс. Он нахмурился и оглянулся через плечо, его глаза расширились, когда он понял, кто к нему обратился. — Иди сюда и сразись со мной.

Он разлепил губы, потом покачал головой, сбросил вес и целеустремленно направился прочь. Куриное дерьмо.

Я позвал еще несколько заключенных и каким-то образом сумел очистить всю эту часть зала. Я рычал от досады и мучился от разочарования. Почему никто не хочет поиграть со мной?

Роари был единственным, кто остался в этом конце зала, и делал мертвую тягу весом в двести8 фунтов. Когда он закончил присед и вытирал полотенцем лоб, я с ухмылкой рассматривал рельефные мышцы его торса и пот, лоснившейся на его золотистой коже.

— Эй, Найт! — позвал я, и он посмотрел на меня с мрачным оскалом. Я хотел ощутить на себе всю силу его гнева. Я был готов к этому. — Иди и сразись со мной.

— Никто не хочет с тобой драться, придурок, — проворчал он.

— Но почему? — потребовал я, свесив руки через край ринга и нахмурившись, любопытный и растерянный.

— Во-первых, ты не играешь по правилам. А во-вторых, ты сумасшедший ублюдок. — Он пожал плечами, подошел к фонтанчику с водой и сделал несколько глотков.

— Настоящие драки непредсказуемы, — рассуждал я. — Если я откушу ухо или два, то только потому, что дерусь так, как дрался бы в реальном мире. — Возможно, я так и поступил в последний раз, когда дрался на ринге, но плак-плак. Это было всего лишь ухо. И три пальца. — Ну же, Найт, ты постоянно смотришь на меня. Ты хочешь этого боя. Я знаю, что хочешь.

Роари повернулся ко мне, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его волосы были стянуты в узел,