Острые предметы - Юлия Устинова

Мы идем по коридору, собираясь разойтись по сторонам в самом конце, как Вика неожиданно хватает меня за локоть. Сжимает так, что больно становится.

— Смотри! Химик! — всполошенно шепчет мне в ушибленное ухо.

Я морщусь и нахожу взглядом Сашу. Он идет со стороны спортзала в компании нашего завуча и учителя физкультуры.

Вика к стене меня тащит. Мы становимся прямо под стендом с планом эвакуации, и она не сводит с Химичева фанатичного взгляда. В то время как я, наоборот, отворачиваюсь и стараюсь не попасться ему на глаза.

Опасаюсь, что Саша может подойти поздороваться, и я буду снова стоять и умирать от смущения, не в состоянии связать пары слов. А у меня уже и так сердце бьется чрезвычайно быстро. Дышать тяжело.

Я не хочу в этом даже себе признаваться, но это факт: Саша Химичев — хроническая причина моей тахикардии.

Вот не вижу его, и все нормально. А как увижу, в организме происходит катастрофа.

— Интересно, что он тут забыл? — взволнованно шепчет Вика.

— Саша сегодня проводил открытый урок в начальной школе, — нехотя ей сообщаю.

— И ты мне не сказала?! — она, ожидаемо, набрасывается на меня с претензиями. — Еще подруга называется!

— Я забыла, — бормочу виновато.

На самом деле, я бессовестно лгу.

Все я помнила, а Вике нарочно не сказала, потому что знала, что она обязательно воспользуется случаем и отправится искать Сашу.

— Ну капец! — недовольно бурчит она и следом восторженно выдыхает: — Бли-на, ну какой же он симпотный! Я бы ему на грязном асфальте дала!

У меня вспыхивают щеки от ее последнего заявления — грубого и неприятного.

Я не хочу смотреть на Сашу. И без Вики отлично помню, какой он — взрослый и красивый. Однако меня словно магнитом тянет, и я оглядываюсь.

Сашу обступили со всех сторон: Зоя Яковлевна — его первая учительница вместе с классом. Саша улыбается ей, кивает, что-то рассказывает. Его спортивная фигура возвышается над остальными, и я отворачиваюсь от греха подальше.

— Ну, Женька! Как ты могла забыть, а?! — цокает Вика, продолжая отчитывать меня.

— А ты бы что? В началку пошла на урок? — дразню ее.

— Надо было бы, пошла! — отбивает она горделиво. — А ты как узнала? — и внимательно прищуривается, глядя на меня. — Когда ты с ним общалась?

— Я с ним не общалась! — глаза к потолку возвожу. Добивают ее непонятные подозрения и обязаловка сообщать, когда я видела Сашу, что он мне сказал и все такое. — Я просто слышала на инглише, как Ерохин говорил Пфафенроту, что, типа, его брат настолько тупой качок и все мозги ему отбили, что его назад в первый класс посадили, — передаю почти дословно то, что ненароком подслушала на английском.

Мы с Викой в разных подгруппах, а со Стасом, к сожалению, в одной.

— Арррр! Какой же Ерохин гаденыш! — взрывается Вика. — Не понимаю, как у их матери могли родиться два таких разных сына?!

— Да… уж.

Мне тоже не раз приходил в голову этот вопрос.

Саша и Стас вообще не производят впечатление братьев.

У них разные фамилии. Саша — темноволосый, Стас — блондин. У них есть небольшое внешнее сходство — глубоко посаженные глаза и вытянутая форма носа, как у матери. Только у Саши он с горбинкой — последствия перелома, а у Стаса — просто длинный и противный.

Противный — это, в общем-то, можно сказать про всего Ерохина.

— А где их отцы? — любопытствует Вика.

— Я не знаю. Ни разу не видела, чтобы к ним приходил кто-то… Я имею в виду, кто-то… — я сбиваюсь с мысли.

В серо-голубых глазах подруги вспыхивает ярость.

— А эта сивая тварь что тут забыла?! — шипит она, меняясь в лице. Снова оглядываюсь. Вижу Марину рядом с Сашей. Все знают, что они в одном классе учились, правда встречаться начали только в одиннадцатом. Так что неудивительно, что Марина сопровождает сегодня своего парня на мероприятии. — Вцепилась, смотри! Как будто отнимут! — Вика, конечно, не в восторге от наблюдаемой картины.

И когда Саша с Мариной минуют нас, даже не обратив внимания, я наконец могу свободно вздохнуть.

— Она его стопудово приворожила! — психует Вика, глядя вслед известной на всю школу парочке.

— Вик, да что ты городишь?! — смеюсь.

Так глупо это все звучит.

— Да! Точно! — Вика убеждает меня. — Мне в деревне Настька-сестра рассказывала, что ее подруга приворожила парня на месячных.

— Как это? — я даже близко не могу представить, о чем речь.

— В вино добавила и дала ему выпить, — объясняет Вика.

И вот теперь я все в красках представляю. К горлу подступает тошнота.

— Фу! Бли-и-ин! Меня сейчас вырвет!

— Зато действенно.

— Что… прям влюбился в нее тот парень? — недоверчиво смотрю на Вику.

— Да. И женился. Дети у них.

— Бред. — Я снова представляю мерзость с вином. — Фу, Вика! Зачем ты мне это рассказала?!

— Женщины и не такое делают, чтобы удержать своё, — категорически отражает Новикова.

— Ничего не хочу знать! Молчи! — предупреждаю подругу, что подобные темы меня угнетают и плохо влияют на мою пищеварительную систему.

И, вообще, в бабушкины сказки я не верю.

Да и Марине не нужны никакие привороты. Она и Саша — оба красивые и популярные. Идеальная пара.

После уроков Вика снова в гости зовет.

Мы, как обычно, забегаем ко мне. Я переодеваюсь, беру пару тетрадей, а также пихаю в сумку книгу вне школьной программы, чтобы вернуть Викиной маме. Дедушки дома нет, и я оставлю ему записку.

— Слушай, Жень, а у нас тут мышь повесилась, — оповещает Вика, когда уже дома в свой холодильник заглядывает. — Предки вчера ходили в гости, и маман моя не приготовила ничего. Есть бомж-пакеты. Будешь? — она открывает шкаф, где стопкой лежат несколько упаковок с лапшой быстрого приготовления.

Мой дед называет ее “китайской” и считает чуть ли не самой токсичной отравой в мире, поэтому никогда не покупает.

— Да не надо ничего, Вик. Давай чай просто. Я взяла шоколадку, — достаю из сумки плитку “Сударушки”.

— Нет! Как это не надо?! Хочешь опять в обморок упасть от голода?! — заботливо протестует Вика.

Да, был случай. В феврале я рухнула прямо в коридоре во время перемены.

В тот день шли какие-то особо болючие месячные, и я сама не поняла, как потеряла сознание.

Меня потом медичка школьная к врачу участковому отправила. Я сдала анализы, и выяснилось, что у меня низкий гемоглобин. Дед меня теперь откармливает: печенку каждую неделю сам