Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

стать для меня первым сигналом. Он держал меня за руку, целовал в висок, но губы к моим так и не прикасались. Он яростно отгонял репортеров и праздных зевак, но никогда не оставался со мной наедине.

Теперь это казалось унизительным — насколько очевидно было, что он не хотел иметь со мной ничего общего. И все же я была потрясена, когда прочитала то чертово письмо.

— Рен.

Я с облегчением выдохнула, услышав голос Криса, и обернулась в кресле.

— Привет.

На его лице читалась тревога.

— Я слышал, что случилось. Ты в порядке?

Раздражение зашевелилось под кожей.

— А почему я должна быть не в порядке?

Он на секунду замялся.

— Ну… этот вызов о взломе. Логично было бы, если он вернул тебе воспоминания.

— В мой дом никто не вламывался. Нам стоит переживать за Джейн. — Я обязательно загляну к ней в ближайшие дни. Знаю по себе, как важно, чтобы рядом был кто-то, кто понимает.

Мы, выжившие после той стрельбы, образовали что-то вроде клуба — такого, в котором никто не хотел состоять. А те, кого мы потеряли, стали почетными членами. Пять погибших. Шестеро раненых. Ученики. Учителя. Тренер. Случайные люди, просто оказавшиеся не в том месте. Рэнди и Пол составили список тех, кого, по их мнению, когда-то обидели, и вычеркивали имена одно за другим.

Крис задержал на мне взгляд.

— Не страшно иногда быть не в форме. Это нормально. После того, что ты пережила…

— Не надо, — резко оборвала я. — Я уже прошла терапию. Не хочу, чтобы мои друзья тоже лезли в мою голову.

Он поморщился, и я мгновенно почувствовала себя последней сволочью.

— Прости. Я не хотела…

Крис махнул рукой.

— Понимаю. Просто хочу, чтобы ты знала: я рядом, если вдруг захочешь поговорить. Или не говорить. Я тоже неплохо разбираюсь в доставке еды и пиве.

Уголки моих губ дрогнули.

— Только если это пицца с пепперони и ананасами из Wildfire.

Крис поморщился.

— Это преступление. И ты это знаешь.

— Не осуждай мои вкусовые предпочтения.

— Ты имеешь в виду вкусовые преступления.

Я только шире улыбнулась.

— Ты даже не пробовал.

Он передернул плечами.

— Ладно, будет тебе твоя пицца-преступление. А я возьму мясную.

— Договорились.

— Как насчет сегодня вечером?

Я достала телефон, чтобы глянуть календарь, и замерла. На экране крупно значилось: Семейный ужин у Хартли. Я бываю там хотя бы раз в месяц, а эти планы с Грей мы строили еще на прошлой неделе — до того, как все переменилось.

— У тебя планы? — уточнил Крис.

— Ага.

— С кем?

— С Грей, — ответила я, не отрывая взгляда от экрана. Может, она согласится встретиться в городе.

Крис кивнул.

— Тогда позже на неделе. Передавай Грей привет.

— Да, конечно.

— Рен.

Я вскинула голову на голос Лоусона. Криса уже не было — я даже не заметила, когда он ушел. Все еще пялилась на эту крошечную клеточку в календаре, словно на кобру, готовую укусить.

Я сунула телефон в ящик стола, чтобы он больше меня не дразнил.

— Зайдешь ко мне на минуту?

Холодок прокатился по животу.

— Больше никого нет на смене. Эйбел ушел на обед, и…

— Я уже вернулся, — буркнул он, устраиваясь в соседней кабинке. — Иди к Лоусону, чтобы он не нависал надо мной.

— И я тебя люблю, Эйбел, — усмехнулся Лоусон.

— Зови, если что, — сказала я, поднимаясь с кресла.

— Кому ты это говоришь, деточка? Я почти десять лет был единственным диспетчером на смене.

Его возмущение заставило меня улыбнуться.

— Конечно. И в школу ты ходил по пояс в снегу, да еще в обе стороны в гору.

— Чистая правда. А теперь выметайся и дай мне поработать.

Я покачала головой и пошла за Лоусоном в его кабинет. Но как только мы вошли, и он закрыл дверь, всякая тень улыбки исчезла.

— Присаживайся, — сказал он, опускаясь в кресло.

Я прикусила губу, выполняя его просьбу.

— Меня собираются уволить?

В глазах Лоусона вспыхнуло.

— Еще чего. Ты — лучший диспетчер, что у меня есть.

— Эйбел — лучший диспетчер, что у тебя есть.

— Он хорош в кризисных ситуациях, но ворчлив даже в хорошие дни. И у него нет и доли твоей эмпатии.

Я откинулась на спинку кресла, немного расслабляясь.

— У Эйбела море эмпатии. Он просто прячет ее под ворчливостью.

Лоусон усмехнулся.

— Тут ты, возможно, права. Но все равно — ты у меня номер один.

Я приподняла бровь.

— Уверен, что это не потому, что ты приглядываешь за мной с самого рождения?

Разница в двенадцать лет между ним и нами с Грей всегда делала его защитником, и не только нас, но и младших братьев. Он пожал плечами.

— Может, и так. А кто сказал, что я не могу иметь любимчиков?

— Думаю, отдел кадров был бы не в восторге.

— Хорошо, что в роли отдела кадров у нас Андерсон, а он уже по уши в своей полицейской работе.

Я усмехнулась.

— Значит, ты в безопасности.

Лоусон откинулся в кресле, которое скрипнуло.

— Ты в порядке?

Я сжала губы, чтобы не выдать правду.

— Ты спрашиваешь как начальник или как друг?

— Как твой старший брат по духу.

А в моем случае это почти одно и то же. В Лоусоне была эта спокойная надежность, из-за которой хотелось выложить к его ногам все свои тревоги. В нем было то, чего мне так не хватало в Холте, — тихая уверенность, что ничто, что я скажу, не испугает его.

Он не видел меня так, как Холт. Холт знал, что я думаю и что чувствую, еще до того, как я сама могла это сформулировать. Но в Лоусоне была своя ценность — рядом с ним я могла оставить при себе самое тяжелое.

— Этот вызов меня задел. Это не первый и не последний такой случай. Я справлюсь.

Лоусон кивнул:

— Я знаю, что ты справишься. Но ты имеешь право позаботиться о себе, когда тебя что-то выбивает из колеи. Если нужно, возьми остаток дня.

Я покачала головой:

— Это только усугубит. Я уже прошлась вокруг квартала, проветрила голову. Я в порядке.

— Ладно. А как остальное?

Я приподняла бровь:

— Копаешь, шеф Хартли?

Он, по крайней мере, выглядел чуть смущенным:

— Иногда за собой такое замечаю. — Но тень юмора быстро ушла с его лица. — Он в полной заднице, Рен.

Мои пальцы сжались на подлокотниках кресла, но я не сказала ни слова.

Лоусон дал этой фразе повиснуть в воздухе:

— Я знаю, он причинил тебе боль. Но тогда он был тоже пацаном. То, что с ним случилось… то, как он