Притяжение - Анастасия Ковальковская

Паша смотрел на неё, не понимая, что происходит.

— Ты чего? — тихо спросил он, шагнув ближе.

Настя сделала вид, что улыбается, но в груди всё ещё жила тревога.

Она должна была выяснить, кто настоящий «кот», прежде чем делать хоть один шаг.

— Мне… плохо.

Паша моментально напрягся, его лицо изменилось — привычная спокойная улыбка сменилась тревогой.

— Плохо? — переспросил он, почти растерянно. — Где болит? Что случилось?

Настя опустила глаза, стараясь выровнять дыхание.

— Голова… и немного сердце колотится, — призналась она тихо, почти шёпотом.

Он тут же сел рядом, осторожно взял её руку:

— Сядь, дыши спокойно. Я рядом, — сказал он мягко, заботливо, словно боясь, что любое резкое движение причинит ей вред.

Настя кивнула, позволяя себе расслабиться хотя бы чуть-чуть.

Он продолжал держать её за руку, внимательно наблюдая за состоянием, его тревога и забота были ощутимы в каждом жесте.

Внутри неё смешались тревога, страх и облегчение — несмотря на догадки и сомнения, он действительно переживал за неё.

Паша заметил, как её руки дрожат, и тихо вздохнул.

— Сейчас всё будет хорошо, — сказал он, уходя на кухню.

Через минуту он вернулся с маленькой бутылочкой и чашкой чая.

— Немного валерьянки, — сказал он мягко, — выпей, это поможет расслабиться.

Настя кивнула и осторожно взяла чашку.

Жидкость была тёплой, с горчинкой валерьянки. Она сделала глоток, потом ещё один.

Паша наблюдал за ней, сидя рядом, не произнося лишних слов.

Постепенно её веки стали тяжелеть, дыхание ровнело, а мысли замедлялись.

— Всё будет хорошо, — ещё раз тихо сказал он, словно подтверждая это себе и ей одновременно.

Настя опустила голову на подушку, и через несколько минут крепко уснула.

Комната погрузилась в тишину, только тихий шум дождя за окнами и ровное дыхание Насти напоминали о живом мире вокруг.

Паша тихо вздохнул, присел рядом на край дивана, наблюдая за ней.

Он аккуратно поднял одеяло и лег рядом, стараясь не потревожить сон.

— Спи спокойно, — прошептал он, почти себе под нос.

Он обнял её за плечи, прижимая к себе осторожно, чтобы ей было тепло и безопасно.

Настя ещё не осознавала, что рядом кто-то есть, но её дыхание стало ровнее, тело расслабилось.

Глава 15

Настя проснулась посреди ночи.

Сначала ей показалось, что её разбудил дождь — капли тихо стучали по стеклу, как будто кто-то осторожно звал по имени.

В груди всё ещё было лёгкое напряжение, но сон уже отпустил.

Она медленно повернула голову — рядом лежал Паша.

Он не спал. Просто тихо наблюдал за ней, опершись на локоть.

— Проснулась? — спросил он шепотом, чтобы не спугнуть этот хрупкий покой.

Настя кивнула, с трудом сглотнув.

— Угу… просто жарко стало.

Он потянулся, поправил одеяло, чуть отодвинул его от её плеч.

— Тебе уже лучше? — спросил он мягко. — Голова не болит?

— Немного кружится, — призналась она. — Но вроде нормально.

Паша тихо кивнул.

— Это хорошо. Я боялся, что тебе станет хуже. Ты уснула так резко, даже не ответила, когда я что-то сказал.

Настя улыбнулась — устало, но искренне.

— Наверное, просто устала. Всё навалилось сразу…

Он посмотрел на неё внимательно, но без излишней тревоги.

— Хочешь воды? Или сделать тебе чай?

— Не нужно, — она покачала головой. — Просто посиди рядом.

Он тихо вздохнул и сел ближе.

Между ними не было лишних слов — только дыхание, размеренное и спокойное.

Паша взял её ладонь, погладил большим пальцем, как будто через прикосновение хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

— Так лучше? — спросил он.

— Да, — шепнула Настя. — Спасибо.

Они ещё долго сидели молча.

Всё вокруг будто растворилось: тишина, мягкий свет, дождь за окном.

Паша укутал её одеялом, снова лёг рядом, и, прежде чем она снова закрыла глаза, она услышала:

— Не думай ни о чём. Просто отдыхай. Я рядом.

Она слегка улыбнулась и, не отпуская его руку, медленно погрузилась обратно в сон — спокойный, как тихая ночь за окном.

Настя проснулась от запаха кофе.

Он был густой, терпкий, с лёгкой горчинкой — запах, который всегда казался ей домашним.

Глаза открывались медленно, как будто тело ещё не хотело отпускать покой.

Комната была залита мягким утренним светом, дождь уже закончился, и где-то вдали слышались редкие голоса из двора.

Паша стоял у окна, в руках — кружка.

Он был в футболке и домашних штанах, волосы растрепаны, взгляд спокойный.

Когда он заметил, что она проснулась, улыбнулся тихо, без слов.

— Доброе утро, — сказала Настя хрипловато, всё ещё не до конца проснувшись.

— Доброе, — ответил он, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь?

Она потянулась, укуталась в одеяло и кивнула.

— Намного лучше. Спасибо тебе… за ночь.

Он присел на край дивана.

— Ты сильно напугала меня вчера. Я даже не понял, что случилось.

Настя улыбнулась виновато.

— Просто перенервничала. В голове всё закрутилось… но теперь всё спокойно.

Паша поставил кружку на стол, тихо коснулся её щеки.

— Главное — не держи всё в себе. Хорошо?

— Хорошо, — шепнула она.

Между ними повисла лёгкая пауза — не неловкая, а почти уютная.

Он смотрел на неё внимательно, будто хотел запомнить именно этот момент — спокойное утро после тревожной ночи.

— Кофе будешь? — спросил он. — Или сделать чай, как обычно?

— Кофе, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Сегодня можно.

Паша поднялся, направился на кухню.

Настя смотрела ему вслед, чувствуя странное спокойствие — то редкое ощущение, когда мир наконец перестаёт давить, а рядом с тобой просто тихо и тепло.

Из кухни донёсся звон чашек, тихое бормотание кофемашины.

Она закрыла глаза на секунду, и впервые за долгое время ей действительно захотелось остаться — просто остаться здесь, в этом утре, где всё было правильно.

Пока он был на кухне, Настя сидела, завернувшись в одеяло, и смотрела в окно.

Солнце робко пробивалось сквозь облака, капли дождя на стекле сверкали, как крошечные зеркала.

Дом дышал тишиной, и в этой тишине вдруг стало ясно: скоро всё закончится.

Карантин подходил к концу — всего два дня.

Два дня, и он уйдёт.

Каждый займётся своей жизнью, и всё снова станет на свои места.

Так должно быть. Так правильно.

Но почему-то от этой мысли стало немного пусто.

Она уже привыкла к его присутствию — к тому, как он по утрам ворчит, что кофе слишком слабый, как с усмешкой поправляет её плед, когда она засыпает в кресле.

Привыкла к его странным привычкам — то вдруг заговорит с полудомашней серьёзностью, то может молчать целый