Коллекционер бабочек в животе. Том 2 - Тианна Ридак

— Так то икра, а тут крупно порезанные тушёные баклажаны, и я не сказала, что икра хуже, — принялась спорить Нелли, остановившись и резко развернувшись к Алексею. — Вы ещё грузин бы вспомнили, которые нарезают тонко и жарят баклажан, заворачивают в него перемолотый грецкий орех с чесночком, зёрнышками граната посыпают и едят. Или арабский бабагануш — когда печёные баклажаны перетирают с кунжутом… Мы же про итальянскую кухню говорим, а в ней что главное — pomodoro! Помидор — это главный итальянский овощ, а орегано — главная трава! Добавьте к тушёным баклажанам помидор, орегано и чеснок, скажите громко: «Capolavoro!», что означает «шедеврально», и ешьте на здоровье, ощущая вкус, а не просто желая набить желудок. Аукцион-то вон какой ажиотаж создал!

— Вы действительно прекрасно разбираетесь в итальянской кухне, и не только в ней. Теперь понятно, почему Игнат выбрал вас. Но додуматься выставлять на продажу только что приготовленные блюда, это конечно уму не постижимо! — возмущался Алексей.

— Я просто знаю их реальную стоимость и настоящий вкус, мне было не сложно оценивать, но у нас же все нынче гурманы, — Нелли глубоко втянула носом весенний воздух и громко выдохнула. — Пора домой! Хватит с меня на сегодня, а то опять чего-нибудь этакое придумают, к примеру итальянские танцы, которые мне придётся оценивать, или, не дай бог, танцевать…

— А я бы глянул…

— Вы издеваетесь?

— Ни в коем разе, что вы. Мне просто не хочется с вами расставаться, может по чашечке кофе или по коктейлю? Тут, недалеко, есть отличный коктейль-бар. Помните, вы попросили о помощи, взамен пообещав…

— Помню, помню! Я сказала: «Просите взамен всё что хотите».

— Алексей, Нелли, вот вы где? А мы везде с Мартой вас ищем! — радостно сказал Игнат, довольный тем, что отыскал сразу их обоих. — У нас торжественная часть конкурса — десерты, и между прочим не из дешёвых. Там и белые трюфели, и трюфельный мёд, и всяко разное такое, что именуется как «ингредиенты высшего сорта». Тебе ли, Нелли, не знать, что такое настоящие белые пьемонтские трюфели и сколько они стоят.

— А может ваш шеф-повар сам всё продаст на аукционе, а? Сам сделал, сам продал — ну не красота ли? — предложила она. — Устала я от этих гурманских, накаченных силиконом и ботексом матрёшек, — откровенно призналась Нелли. Алексей, стоявший рядом, ели сдержался, чтобы не рассмеяться. — Они корчат из себя изысканных ценительниц итальянской кухни, а сами не могут отличить орегано от майорана. Что уж говорить о трюфелях?

— Это займёт не больше двадцати минут, зато даю тебе честное благородное слово сделать Ренато персональную выставку в нашей галерее, разумеется за наш счёт.

— Ох, что-то ты хитришь, Игнат, — пригрозила указательным пальцем Нелли. — Признайся, готовишь очередной скандал? Скандальную выставку ему хочешь устроить?

— Да нет, что ты! Уверяю тебя, нет! Это Марта мне все уши прожужжала с твоим художником… Ладно, так и быть, скажу тебе по секрету, — он наклонился и, приложив ладонь ребром к уху Нелли, прошептал. — Мне нужно, чтобы Алексей вложился в нашу галерею по полной, а ты уже нашла к нему подход. Я в долгу не останусь, обещаю…

— Может мы потом поговорим? — Нелли непроизвольно глянула на Алексея, и ей на секунду стало его жалко.

— В качестве аванса за это у меня есть для тебя эксклюзивная бабочка, — продолжал шептать Игнат.

— Я могу подумать?

— Не советую, ты ведь не хочешь поссориться со мной и с Мартой? Подумай о Ренато…

— Хорошо.

— Отлично! Идёмте тогда! Алексей, прошу, побудьте уже сегодня кавалером для нашей несравненной Нелли, — предложил Игнат, приглашая того пройти вперёд.

— Я с удовольствием, тем более что мне очень приятно, — молниеносно отозвался Алексей. Нелли ему понравилась, очень понравилась, и своей открытостью, и манерой вести себя на людях, и выглядела она живой, натуральной…

Нелли была откровенно растеряна, обескуражена и одновременно чувствовала себя пойманной в паутину добычей. Ей оторвали крылья, отняли душу и приказали жить дальше, может после съедят, а может, отпустят. Смогут ли Марта с Игнатом испортить репутацию Ренато, и захотят ли это делать, она не знала. Они не в Питере и не в Москве, но всё равно будет жалко, если его покалечат или сделают участником какого-нибудь дешёвого скандала, после которого… Нелли даже не хотела представлять, что можно придумать, чтобы опозорить её любимого художника, её коллекционера бабочек в животе.

— Вы совсем меня не слушаете, Нелли? — раздалось у неё над ухом. — Куда вы упорхнули в своих мыслях? — произнёс Алексей, и Нелли только сейчас опомнилась. Он вёл её под локоть к своей машине и уже открывал заднюю дверь. Как закончился аукцион, что вообще там происходило, она помнила смутно, всё было как в тумане.

— А куда это мы?

— Как же… вы же сами же, — Алексей немного опешил и растерялся, не зная, как себя вести дальше. — Я предложил подвести вас до дома, а вы согласились.

— Я? А, ну да, домой. Домой хочу, правда, — Нелли села на заднее сидение и сама захлопнула дверь. Алексей хотел обойти машину и подсесть к ней с другой стороны, но потом передумал и сел рядом с водителем…

Вечер был безнадёжно испорчен как у Нелли, так и у Ренато. Он в это время подъехал к подъезду, где недавно оставил Лору, остановился, заглушил двигатель и, опустив немного водительское сидение, запрокинул голову и закрыл глаза. Не хотелось делать поспешных выводов, не хотелось принимать опрометчивых решений, ему вообще сейчас ничего не хотелось. Одна ночь в одиночестве со своими мыслями может стоить жизни. Частенько человек способен напридумывать, нафантазировать и собственноручно загнать себя в самые тёмные уголки души. Для своих тридцати шести лет, Ренато иногда был намного мудрее самых достопочтенных мудрецов. А иногда, как многие итальянцы, совсем мал и юн, будто только вышел обиженным из школы во двор, задетый одноклассником или отчитанный любимой учительницей за плохо сделанные уроки. Только спустя несколько лет жизни в России Ренато стал понимать, как счастливы мужчины итальянцы — они поздно взрослеют, они вечно под опекой своих матерей, а потом и жён… Они умеют наслаждаться жизнью, красотой природы и искусства, историей… просто так. Они гурманы во всём без исключения и видят полный спектр радуги в мелочах. Русские же наоборот, наслаждаются красотой, во всех смыслах, только когда уже нет сил бороться с собственноручно созданными проблемами. Они начинают искать единения с природой и говорить: «Как же хорошо просто дышать чистым воздухом! К чёрту все проблемы, потому что