После развода мне не до сна - Анна Томченко

Я стала упёрто долбить в дверь. Она вскоре открылась: Кирилл запыханный, влажный после душа с одним полотенцем на бёдрах выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь.

— Привет. А ты чего без звонка? — спросил он, зачёсывая назад влажные волосы.

— А ты чего меня не пускаешь?

Повисла немая пауза.

Такая, которая как бы говорила: "Мама, ты вообще капец как не вовремя"

Я надулась.

— А это что, творожные кольца Агнесса готовила? Да? — Кирилл забрал у меня из рук контейнер, тут же открыл и откусил одно кольцо. — Какая вкуснотища. Ты из-за этого, да, приехала? — уточнил сын, и я медленно кивнула.

— Почему ты меня не пускаешь в квартиру? — уточнила я, стараясь пройти.

— Мам. — Сын заступил мне дорогу и нахмурил брови. — Мам, ну прекрати.

— Кирилл, я что, у тебя девок не видела?

Я видела у него девок. Буквально пару месяцев назад. Приехала рано утром, завести документы. Открыла дверь, а на кухне стоит девица в его рубашке. Я тактично сделала вид, что ничего не заметила. Бросила документы и выскочила из квартиры.

— Мам, ну хватит, — фыркнул Кирилл.

Я закатила глаза

— Чего я там только у тебя не видела.

— Ну мааам. Ей не нужно видеть тебя. — Как-то двусмысленно произнёс Кир.

Я нахмурилась.

18.

— Мам, ну хорош. Ну блин, не все стрессоустойчивые, как та девица, которую ты застукала пару месяцев назад.

— А можно узнать, почему ты не на учёбе? — Нахмурившись, уточнила я.

— Потому что у нас семинар, и я по определению на него не пойду из-за того, что у меня автомат. Ну, типа, зачем мне сидеть, выслушивать, как отвечают другие? —Фыркнул Кирилл.

— А дева?

— А дева... — Кирилл замялся, сделал вид, как будто бы безумно смущён. — Ну, а дева выбрала меня. Ладно, мам, давай я побегу, а то звенеть скоро стану. —Произнёс он и, наклонившись, чмокнул меня в щеку. — Агнессе передай спасибо.

Офигенные творожные пончики.

Кирилл скрылся за дверью квартиры, а я так и осталась стоять, как будто бы не пришей кобыле хвост.

Было странное чувство, немного непонятное и такое, что меня вроде бы как бы отшили. Но я понимала, что сын у меня взрослый, молодой человек, который пользуется спросом у женщин, и сидеть, делать из него сыночку-корзиночку я ни в коем случае не была намерена.

Поэтому, вздохнув, развернулась и пошла в сторону лифта.

Из-за звонка маме на душе стало спокойней. Но только до обеда, потому что после произошло то, что мама, вспомнив обо мне, решила обязательно повидаться.

— Я, в общем, к тебе приеду сегодня.

— Мам, ну я на работе пока.

— Ничего страшного. Мы с папой приедем, я заеду, заберу у тебя ключи и поеду, поставлю гуся.

— Зачем нам ставить гуся? — Медленно уточнила я, прикидывая, во сколько этот приезд обойдётся лично мне. Понимала же, что платить буду нервными клетками.

— Ну как это зачем? Поужинаем.

— Обязательно гусём?

— НУ нет конечно, Илая, можно утку запечь. Но гусь пожирнее. Я его с яблоками и сливой сделаю.

— ладно, хорошо.

— Вот пока буду готовить, папа съездит как раз в больницу, проверит свои сосуды. А потом, может, тебя с работы забрать.

У меня были активные родители. Такие, которые ещё лет десять назад брали с собой внуков и уезжали в поход. То есть в целом их активность, несмотря на возраст и сопутствующие болячки, не особо пострадала. Да, было тяжело. Все чаще необходимо было сталкиваться с медициной. В этом не было, конечно, ничего хорошего, но я радовалась тому, что у родителей активная жизнь.

— Мам, я на машине. Не надо за мной никуда заезжать. Я приеду. Всё нормально.

— Ну, как знаешь. Как знаешь.

И в районе четырех часов мама заскочила ко мне в оранжерею, забрала ключи и постаралась выспросить, что ещё надо сделать дома. Она подвижно себя вела и хотела того же для всего своего окружения. И неудивительно, что у такой матери в принципе были достаточно шебутные дочери. Роза так особенно. И мне бы по уму обсудить это с мамой, но я не хотела в это лезть. Не хотела это расковыривать. Чисто из-за того, что мать потом расстроится и начнёт переживать.

Ну вот для чего это нужно?

Слава Богу, день прошёл без каких-то поворотов. Мне не высказали очередное гениальное предположение по поводу дня рождения Ксюши и появления на нём ненужных участников событий.

В целом, удачно завершив день, я отзвонилась Агнессе уточнить, едет она домой или нет. Но дочка сказала, что она уже в такси, где-то в середине пути.

Когда я оказалась возле ворот дома, дочка как раз успела вылезти из машины.

— Да опять в пробке застряли, — произнесла Агнесса нервно и дёргано.

Я посмотрела на неё. Приложила ладонь ко лбу и покачала головой.

— Агнесс, это температура.

— НУ что я теперь могу сделать, мам? Я не могу не прийти на лекции. Ну, ты сама понимаешь — конец года. Мне что потом делать-то? — Она стала сипеть, и я покачала головой.

— Быстро в дом.

Когда мы с ней дошли до дверей, то из них раздался громкий голос мамы.

Что опять она с отцом там не поделила?

Я открыла дверь своим ключом и от растерянности замерла на пороге.

— А знаете что, любимая моя тещенька? Вам бы вместо того, чтобы мне претензии высказывать, стоило бы поговорить со своей ненаглядной дочуркой. Может быть, она посговорчивее бы стала, и тогда, вероятно, мы бы не оказались в такой ситуации.

— Что? Что ты сказал? — Мама стояла в проходе между кухней и залом, трясла кухонным полотенцем.

Данила сидел на боковушке дивана и размахивал аристократично левой рукой.

— А я вам то говорю, что от того, как будут воспитаны дети, зависит их дальнейшая жизнь. Вот Илая несговорчивая. Вот Илая вредная.

— А ты что? Ты что, хороший? — Мать взмахнула полотенцем снова и шагнула на Даниила. — Я же тебя насквозь вижу, потаскуна. И если ты вдруг задумал опять поплясать на нервах у моей дочери — я тебе устрою.

— А знаете, — Даниил оскалился и встал с подлокотника дивана, — я так сильно вас люблю, что