Обесчещенная. Невеста по ошибке - Мила Реброва

— Выпей, это поможет, — мягко произнёс он, протягивая мне чай. Затем снял свою куртку и заботливо укрыл мои плечи, защищая от прохладного утреннего ветра.

От этой неожиданной и трогательной заботы на глаза навернулись слёзы. Я взглянула на него с благодарностью и тихо прошептала:

— Спасибо, Имран. Мне правда уже лучше.

Он слегка улыбнулся и сел рядом, внимательно наблюдая, как я осторожно пью горячий чай. Его взгляд был настолько тёплым и бережным, что я впервые почувствовала себя по-настоящему защищённой и нужной ему.

Мы снова двинулись в путь. На этот раз дорога уже не казалась такой тяжёлой и длинной. Мы продолжали тихо беседовать, и Имран расспрашивал меня о детстве, школе, друзьях и мечтах. Я впервые почувствовала, что могу рассказывать ему обо всём, не боясь его реакции.

— Знаешь, я всегда завидовал людям, которые умеют рисовать или писать, — признался он задумчиво. — В тебе есть что-то особенное, творческое, и я рад, что узнаю об этом сейчас.

Его слова наполнили моё сердце тихой радостью. Я смотрела на него с искренним восхищением, осознавая, каким удивительным и чутким он оказался на самом деле.

— Спасибо, Имран, — тихо сказала я, чувствуя, как в душе зарождается новая надежда. — Я не ожидала, что ты будешь таким внимательным.

Он улыбнулся и мягко сжал мою руку, лежавшую на колене:

— Я сам не ожидал, что рядом с тобой почувствую себя таким… другим.

Его взгляд был серьёзным и глубоким, и я поняла, что наши отношения только сейчас начинают меняться по-настоящему. Эта поездка оказалась не просто необходимостью, а настоящим открытием друг друга. И я больше не чувствовала вины — теперь я знала, что мы ехали навстречу чему-то важному, что навсегда изменит наши жизни.

* * *

Айшат

За окнами машины уже давно сгустилась темнота, а дорога, освещённая лишь фарами редких машин, казалась бесконечной. Я чувствовала себя уставшей, а напряжение последних часов полностью лишило меня сил. Имран тоже выглядел усталым, его взгляд становился всё серьёзнее, и он наконец сказал, словно приняв важное решение:

— До Краснодара нам сегодня уже не добраться. Придётся остановиться на ночь.

Я почувствовала лёгкое волнение от того, что мы снова окажемся вместе наедине, но не возразила. Вскоре мы подъехали к небольшому отелю у дороги. Имран молча вышел из машины, быстро оформил номер и вернулся, не глядя на меня, словно и сам немного смущался того, что сейчас будет.

Оказавшись в комнате, я застыла в нерешительности. В небольшом номере была только одна кровать и диванчик у окна. Я тут же поспешила предложить:

— Имран, я могу занять диван, а ты отдохни нормально на кровати, ты же устал вести машину целый день…

Он сразу резко покачал головой, перебив меня:

— Нет, Айшат, даже не обсуждается. Ты и так плохо себя чувствуешь, тебе надо нормально выспаться. Я прекрасно устроюсь на диване, не переживай.

Я почувствовала, как сердце сжалось от его заботы. Он произнёс это так твёрдо и категорично, что спорить было бесполезно.

— Спасибо, — тихо произнесла я, чувствуя странное тепло внутри от его внимательного взгляда.

Мы легли спать, но сон не шёл ко мне, несмотря на усталость. Я долго ворочалась, чувствуя тревогу и неприятную слабость, которые снова накатывали волнами. Где-то глубокой ночью мне стало особенно плохо — появилось головокружение, руки похолодели, а сердце заколотилось так сильно, что стало страшно.

Не в силах справиться с нарастающей паникой, я тихо позвала:

— Имран… Ты не спишь?

Он сразу же поднялся, словно всё это время тоже не спал, и быстро подошёл к моей кровати.

— Что такое, Айшат? Тебе плохо? — голос его прозвучал обеспокоенно и мягко.

— Мне страшно, — призналась я тихо, едва сдерживая дрожь в голосе. — Голова кружится, и как-то не по себе…

Не говоря больше ни слова, Имран сел рядом, бережно взял мою руку в свою тёплую ладонь и стал спокойно, размеренно поглаживать мои пальцы, словно пытаясь успокоить.

— Я здесь, не бойся, — шёпотом произнёс он, и его голос прозвучал с такой уверенностью и заботой, что сердце моё начало успокаиваться.

— Прости, что я такая слабая и доставляю столько проблем, — пробормотала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Мне так стыдно перед тобой…

— Айшат, перестань так думать, — мягко прервал он, осторожно стирая с моей щеки слезинку большим пальцем. — Тебе нечего стыдиться. Ты не виновата, что тебе плохо. Наоборот, я должен был раньше заметить и позаботиться о тебе.

Я посмотрела ему в глаза, едва различимые в полумраке комнаты, и впервые заметила в них неподдельную нежность и теплоту.

— Имран, мне так страшно было признаться тебе в своих проблемах, — призналась я искренне, сжимая его руку крепче. — Я думала, ты рассердишься или устанешь от меня, ведь ты не обязан терпеть меня…

Он вздохнул и осторожно наклонился ко мне, чтобы я лучше видела его лицо в слабом свете ночника.

— Айшат, я не могу устать от тебя, — произнёс он очень тихо и серьёзно. — Я испугался за тебя так сильно, что едва не потерял самообладание. Когда ты чуть не упала вчера, моё сердце просто остановилось. Я понял, что не могу представить свою жизнь без тебя, и это чувство меня самого ошеломило.

Его слова прозвучали так искренне и откровенно, что я почувствовала, как внутри что-то сладко и тревожно дрогнуло.

— Ты правда это чувствуешь? — прошептала я, боясь поверить услышанному.

Он кивнул, слегка улыбнувшись уголками губ.

— Да, Айшат. Я не знал, что однажды буду так сильно волноваться за тебя. Я никогда прежде не думал, что рядом может быть кто-то настолько важный и дорогой. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой или стеснялась просить моей помощи.

Я почувствовала, как слёзы снова наполняют глаза, но теперь уже от счастья и благодарности. Впервые в жизни я поняла, как сильно нуждаюсь в его присутствии, в его словах и прикосновениях.

— Имран, спасибо тебе за всё… Я боялась, что никогда не стану для тебя по-настоящему важной, — призналась я, опуская глаза и робко добавляя: — Я боялась, что ты всегда будешь думать о Камиле, а я останусь для тебя только заменой…

Он осторожно приподнял моё лицо за подбородок, заставляя взглянуть ему прямо в глаза:

— Ты не замена, Айшат. Никогда ею не была. Ты стала для меня кем-то намного более важным, чем я мог себе представить. Я понимаю, что долго этого не осознавал, но теперь знаю точно, что ты занимаешь особое место в моей жизни. И