Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

— Например? — Спрашиваю, повторяя его вопрос и интонацию.

— Например, когда провинившаяся зая готовит мне ужин.

Я скоро мышцы век накачаю, если это возможно. Постоянно глаза закатываются от его слов.

— А если зая запорит ужин?

— Котя возьмёт всё в свои руки и сам приготовит и накормит заю, — говорит так, что я думаю совсем не о бефстроганов.

— Ты готовить умеешь? — Спрашиваю скорее, чтобы не давать волю своей фантазии.

— Да. Мы ещё лет десять назад переманили повара с двумя звёздами к себе. Он меня постоянно учил. Я могу тебя удивить.

— О, не сомневаюсь! Ты отлично справляешься!

Ананьевский широко улыбается и чмокает меня на светофоре. Может, он просто тактильный? Я вообще не привыкла к такому проявлению чувств, я не привыкла и не люблю, когда меня трогают. Даже брат и родители. Я не могу сказать, что мне неприятно, когда он так делает, скорее даже очень приятно, но непривычно.

Наконец Влад залипает в телефон и занимается своими делами. Я же радуюсь этим минутам спокойствия и особенно тому, что он вообще ничего не комментирует и не даёт советы, как мне ехать. Для меня это в новинку. Папа и брат не могут расслабиться ни на минуту, Влад же себя ведёт, как будто за рулем Борис. И как только я об этом думаю, он кладёт свою лапищу на мою ногу и начинает вычерчивать узоры. С Борисом он явно себя так не ведёт...

Бросаю взгляд на него и понимаю, что с такими длинными конечностями подлокотник вообще не преграда. И он даже не смотрит на меня. Сидит в телефоне и лапает меня.

— Мне превысить скорость? Выехать на полосу для транспорта? — Раздражённо и громко спрашиваю, отрывая его от телефона.

— Зачем? — Он аж трогательно заморгал от непонимания.

— А зачем вот это, — опускаю глаза на его руку, — подумала, что ты хочешь получить штраф и зафиксировать на государственные камеры свои шаловливые ручонки. Поэтому и лапаешь!

— Лапаю? Мне хочется тебя касаться, Аня. И я касаюсь. Тебе не нравится? — На последней фразе он понижает тон и сжимает руку на моей ляжке.

Мне хочется зло ответить, что мне не нравится, но я не могу. Дыхание сбивается, я теряюсь в пространстве и путаюсь в развязке, не могу сконцентрироваться и не нахожу ничего лучше, чем просто внимательно смотреть в навигатор. Когда спустя минуту я нахожу правильный съезд, Влад начинает медленно вести руку наверх. Хорошо, что сейчас дорога прямая и мне нужно просто вести машину, потому что мне настолько страшно и настолько волнительно одновременно, что я больше ни о чём другом думать не могу.

Влад останавливается на пределе допустимого и просто собственнически держит руку на моём бедре. Хорошо, что мы уже почти приехали и он лезет за карточкой для паркинга, поэтому длится это недолго.

Он живёт в жилом комплексе с видом на Москва-реку, парк Музеон и Красный Октябрь. Я люблю здесь кататься на самокате весной. Жилой комплекс очень необычный для Москвы, всего четыре этажа и причудливая изогнутая форма. Интересно, как там внутри? Забавно, но когда я здесь гуляла, я представляла, что здесь живу и выхожу утром гулять на набережную.

В квартире, на мой взгляд, сделан какой-то не самый удачный ремонт, и у меня вырывается это непроизвольно.

Влад смеётся.

— Я уже заметил, что я до тебя не тяну. Самолёт не тот, аурус сомнителен, Кусково есть в Москве, теперь и квартира не нравится.

— Зато хозяин нравится, — ляпаю, опять не подумав, пытаясь спасти своё положение.

— Да? — Игриво уточняет Влад, разворачивается и в пару шагов пересекает большой холл. А потом прижимает меня к стене, — скажи это ещё раз, зай.

Глава 19

Влад нависает надо мной, впившись в меня своими голубыми, как лёд Байкала, глазами и вжавшись горячим, как лава, телом.

— Не скажу. Моя бабушка говорит, что хорошего понемножку, — говорю ему, смотря в глаза.

Мне очень жарко от его присутствия. И как-то очень неловко. Всё-таки сейчас мы совершенно одни. Такое впервые.

— Как ты понимаешь, в моей семье так не говорят, — шепчет Влад мне на ухо. — У нас хорошего много. Очень много, Аня.

Ананьевский вскользь целует меня в скулу и отпускает. Подхватывает пакеты и уходит по коридору. Восстановив дыхание, догоняю его. Мне открывается вид из окон, он ещё лучше, чем на набережной, потому что это второй этаж. Никогда не жила в центре, совсем другая атмосфера, как будто сразу врываешься в жизнь и водоворот событий. А с появлением Влада именно так я свою жизнь и ощущаю. Всё очень ярко и насыщенно.

— Куда ты столько пирожных взял? Ты правда всё это съешь? — спрашиваю, разбирая пакеты.

— Мы же вдвоём. Ты несколько съешь, а остальные я, — отвечает Влад, забирает у меня коробку на двенадцать пирожных и ставит в встроенный холодильник.

— Я уже съела моти сегодня, больше не могу, я не машина по сжиганию калорий, как ты.

— С тюбиком своим ела? — небрежно бросает через плечо.

— Он не мой. Просто друг. Сам ты тюбик! — отвечаю Владу из-за вредности.

Ананьевский тут же прижимает меня к столешнице. Эта его манера уже начинает меня напрягать. Радует, что окна открыты и кажется, что мы на виду всей улицы. Мне так спокойнее.

— Я масик. Щедрый. Добрый. Заботливый, — говорит Влад с паузами, следя за моей реакцией, — самая совершенная версия масика.

Берёт за моей спиной продукты и раскладывает дальше.

— Хорошо, котямася, как скажешь, — стебусь над этой совершенной версией.

— Вот. Такая зая мне нравится, — расплывается в улыбке. — Я схожу в душ. Весь день тренировался. Справишься с ужином?

— Справлюсь. Иди, — я радуюсь, что наконец побуду одна.

Как только Ананьевский скрывается в недрах квартиры, достаю наушники и звоню маме по «Фейстайм», чтобы она помогла мне приготовить. Она уже скинула в сообщении подробную инструкцию, но я не понимаю, как резать мясо поперёк волокон.

— Мам, вот смотри кусок, как мне его нарезать?

— Вот так режь, по сантиметру шириной. Ань, покажи мне быстренько квартиру, пока он не вернулся.

— Мам, ты издеваешься? Квартира как квартира. Просто на Пречистенке.

— Ты хочешь в ЦУМ? Тогда показывай. А то даже в «Атриум» не поеду.

— Почему аист меня принёс тебе? — громко вздыхаю и показываю маме гостиную и кухню.

— Потолок отвратительный, сразу всю высоту убили. Кто дизайнер?

— Мам, откуда я знаю?

— Спроси. Интересно. Но в целом хорошо, а сколько метров?

— Мне план попросить? — раздражаюсь маминым вопросам, потом вспоминаю, что мне нужна помощь. — Мне кажется,