Гранитное сердце - Виорика Громова, Ксюша Иванова

Орки боязливо переговаривались — было заметно, что они верят всем сердцем в древние поверья своего народа и жутко боятся приближения ночи. Фредди клевал носом, чуть ли не утыкаясь им в похлебку. Я тоже чувствовала жуткую усталость — в темнице толком не выспишься, то мыши вокруг шныряют, то пол слишком твердый, то ноги замерзают. Но, кроме всего прочего, мне безумно хотелось помыться! Так хотелось, что казалось, всё тело зудит!

Только сменной одежды у меня не было... да и полотенца. Ну, и вода в ручье была ледяной.

В общем, оставив плащ у костра, к ручью я пошла, скорее, просто, чтобы просто умыться. Но оказавшись на берегу, вдруг поняла, что местечко в окружении достаточно густого, хоть и почти голого из-за опавших листьев кустарника, очень даже хорошо скрывало меня от любопытных глаза. Если, конечно, эти глаза умели видеть в темноте...

И я решилась! Нет, ну, хотя бы чуть ноги ополоснуть... и некоторые другие части тела!

Осмотревшись вокруг, я быстро стянула тонкие кожаные ботинки — не ботинки, скорее, тапочки, держашиеся на ступнях, благодаря длинным веревкам — завязкам. Потом развесила на кусте штаны... Вот удивительный факт — все виденные мною здесь женщины ходили исключительно в платьях, мне же даже в родном замке данный вид одежды предложен не был. И я щеголяла в мужских штанах из странного материала, напоминающего кожу.

Потом, немного подумав, стянула и куртку, отправив ее следом за штанами на ветки куста. Оставшись в тоненькой сорочке, едва доходившей мне до середины бедра, зябко ёжась, я спустилась к ручью. Потрогала пальчиками ноги воду. Сильно засомневалась, что смогу в ней даже умыться. Но всё-таки решилась, ступила на плоский камешек, подсвеченный выглянувшей странного вида и цвета луной. И начала мыться, задрав повыше рубашку.

По сравнению с температурой воздуха, вода оказалась достаточно теплой! И это был такой восторг для меня, что я даже присела прямо на камень, стянула рубашку. отбросила ее подальше на берег и, отфыркиваясь, начала мыть голову!

Странный посторонний звук за моей спиной заставил взрогнуть и замереть на месте, прямо в той позе, в которой я находилась — с засунутыми в ручей волосами, на коленях.

Я прислушалась, молясь про себя, чтобы это был кто-то из моих сопровождающих или, хотя бы на худой конец, какое-нибудь животное. А еще лучше, если бы мне этот треск просто послышался!

Я попыталась медленно развернуться к опасному месту луцом.

И вдруг услышала приглушенное рычание. Совсем рядом. Буквально в паре метров за спиной. У куста, где висели мои вещи...

21 глава

Даже в сумерках, почти в кромешной темноте, животное показалось мне жутким — огромным, мощным, отдаленно похожим на нашего волка, только каким-то горбатым, с выгнутой спиной, словно ощерившаяся испуганная кошка.

Я могла бы поклясться, что у зверя имелись длинные белые клыки, торчавшие из приоткрытой пасти. И светящиеся в полутьме желтым цветом глаза. Оно жадно нюхало воздух, направив нос в мою сторону. Рычало и облизывалось. Я отступила назад, погружаясь как-то сразу по колено в воду. А зверь тут же шагнул следом так напряженно и уверенно, словно вот-вот сделает прыжок и вцепится в мое горло!

Было жутко. Настолько, что я не сразу подумала о том, чтобы позвать на помощь! А когда мысль об этом все-таки пришла в мою голову, я вдруг решила, что услыхав мой резкий крик, зверь совершенно точно в ту же секунду бросится на меня! И не смогла закричать...

Мозг усиленно думал — что предпринять, как поступить, как спасти мою бренную хрупкую жизнь, ноги потихонечку двигались в глубину ручья, а глаза безотрывно следили за страшным монстром, каковым казалось мне в ночи это животное. И только сердце так истошно билось в груди, словно пытаясь убежать прочь из тела, что, наверное, этому существу тоже был слышен этот звук!

Несмотря на то, что я не отводила взгляда, момент нападения умудрилась пропустить. И когда зверь кинулся на меня, с места совершая немалый по расстоянию прыжок, это стало неожиданностью, настолько сильной, что я даже не додумалась побежать, увернуться или как-то защититься!

Просто закрыла лицо и голову руками и с ужасом ждала, когда жуткие, острые и длинные когти вцепятся в мое тело!

Но... Этого не произошло.

Раздался звонкий свист, громкий шлепок, скуление и даже, кажется, скрип зубов. А потом стало тихо.

Медленно, с опаской я отвела руки от лица и посмотрела в сторону зверя.

Он лежал совсем рядом со мной, всё еще судорожно дергая одной лапой, действительно, когтистой и страшной. А из глазницы его торчала длинная стрела, намертво пригвождая к земле голову.

А стрелу пустил... Кто?

От невысокого деревца, стоящего неподалеку, вдруг отделилась темная фигура и совершенно неслышно зашагала ко мне!

Вот тут-то я и вспомнила, что вообще-то я — голая! А мои, скажем так, товарищи, находятся достаточно далеко и, если уж они до сих пор не прибежали мне на помощь, то, вероятно, ничего не услышали и прибежать все равно не успеют!

Нет, конечно, можно было, наконец, закричать! Но...

Его стрела была быстрее даже этого зверя. Чего ему будет стоить пристрелить и меня, чтобы не орала?

Впрочем, зачем тогда спасал?

Я открыла рот, набрала в грудь побольше воздуха, чтобы заорать на всю Вселенную...

И в это мгновение услышала:

— Только не ори, умоляю тебя!

Брендон? На душе полегчало так стремительно и резко, что от эйфории буквально подкосились ноги, но усилием воли я удержалась на ногах, только пятка левой соскользнула с мокрого камня. Я замахала руками, пытаясь не упасть в ручей, но под другой ногой тоже что-то зашевелилось и... я начала падать!

И вдруг оказалась у него на руках.

Голая. Мокрая. С ледяными прядями волос, с которых текла вода. Испуганная.

И немного обрадованная тем, что поймал, спас, и даже вон — на руки взял!

И радовалась ровно до того момента, пока не открылся его рот!

Да и пусть бы открылся для каких-то других целей, так нет же, он негромко произнес:

— Богиня Исида, что за неуклюжая женщина!

Я — неуклюжая? Я? Да я так в лесу пройти могу... могла, что ни одна ветка не хрустнет! Я в стольких геологических экспедициях побывала... Впрочем, если в реальной жизни меня никто и никогда не назвал бы неуклюжей, то