Холодное сердце - Кристина Лин

присутствующих взглядом, останавливая свое внимание на Павле. — Поэтому так важно внедрять системы внутреннего контроля за качеством проделанной работы специалистов всех уровней.

Павел даже не смотрит на меня, а вот Вадим с обожанием всматривается в мое лицо, делаю предстоящую мне задачу просто невыносимо сложной.

— В папках, которые лежат перед вами, документальное подтверждение нелегальных сделок, оформленных Павлом Андреевичем. — На эту фразу Павел реагирует гробовым молчанием и просто убийственным взглядом в мою сторону. Все присутствующие, как по команде, открывают папки и вчитываются в документы. Выражение их лиц постепенно меняется. И только Павел продолжает зло на меня смотреть, крепко сжав челюсти.

Вадим открывает папку и вчитывается в документ. Он был не в курсе моей проверки. Но сейчас он поднимает взгляд на меня и всматривается в мои глаза. Я стараюсь сделать выражение лица как можно более невозмутимым, а он смотрит так, словно впервые видит меня, словно не может поверить в то, что видит и слышит. Он был уверен, что хорошо знает меня. И, наверняка, не ожидал, что я способна на такую подлость. Да, это подло, но Паша сам заслужил такое к себе отношение.

— Я думаю, что мы можем поставить вопрос об увольнении директора по продажам, — говорю уверенным тоном.

— Это даже не обсуждается, — поддерживает меня Станислав Борисович.

Вадим смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, все еще не веря в реальность происходящего. Но мне нужно завершить то, что я начала.

Все участники совещания согласно кивают. Павел подскакивает со своего места.

— Ну ты и сука, — говорит он, зло сверкая глазами в мою сторону. Быстрыми шагами он выходит из конференц-зала, громко хлопнув за собой дверью.

Я быстро завершаю совещание и, когда все расходятся, иду в свой кабинет. За мной тенью следует Вадим. И, когда я захожу в кабинет, он заходит за мной следом.

— Рита, что это было? — спрашивает он тихо. Мне не по себе от горечи в его голосе, но я не подаю вида, что меня волнуют его эмоции.

— Ты сам все слышал, — отвечаю холодно.

Вадим тяжело опускается в кресло напротив меня, упираясь локтями в колени и подпирая руками голову.

— Не ожидал от тебя, — бормочет себе под нос.

Мне больно видеть его в таком состоянии, больно видеть его шок и разочарование. Но решение давно принято, и теперь глупо отступать.

— И, кстати, раз ты здесь, подпиши, — я протягиваю ему бумагу.

— Что это? — он вчитывается, и его брови ползут вверх.

— Твое заявление на увольнение по собственному желанию.

— Что?.. — он не может поверить в то, что все, что происходит — правда.

— Какой он? — спрашиваю, и Вадим поднимает на меня взгляд. — Тот мотоцикл, на который вы спорили? — произношу ледяным тоном, стараясь не обращать внимания на бурю в моей душе и отчаяние в его глазах.

Глава 19. Вадим

Эти выходные были лучшими из тех, что я помню за последнее время. Рита не прогоняла меня, а мне было слишком хорошо с ней, чтобы искать причину уйти. Никогда до этого момента она не позволяла мне оставаться у нее на ночь, всегда выпроваживала меня за двери. А теперь она доверчиво прижималась ко мне во сне. Я чувствовал, как немеет мое плечо, но уж лучше так, чем отстраниться от нее. Поэтому только крепче прижимал ее к себе. Засыпать вместе, когда я мог вдыхать запах ее волос, оказалось так же приятно, как и заниматься сексом часами напролет.

А потом было это совещание, когда она снова села на своего конька властной стервы. И я видел сталь в ее глазах, когда она так подло устранила Пашу. Это была не Рита. Это была Марго. Железная леди, мать ее.

Не успел отойти от шока, как она подсунула мне это чертово заявление.

— Что это? — спрашиваю в недоумении.

— Твое заявление на увольнение по собственному желанию. — Она так спокойна, так холодна. Будто ушат холодной воды звучат ее слова.

— Что?.. — это какая-то другая женщина сидит напротив меня. Моя Рита не может быть настолько жестокой. Я поднимаю на нее взгляд и встречаюсь с холодом и решимостью в ее глазах.

— Какой он? — спрашивает ледяным тоном. — Тот мотоцикл, на который вы спорили? — Ее вопрос бьет наотмашь, врезаясь в уши и вызывая спазм в желудке.

Она знает? Откуда? Как?

И, наверное, я должен оправдываться. Да, то пари было не самым благородным поступком в моей жизни. Но, если бы не пари, я бы никогда не узнал ее, никогда бы между нами не произошло того, что было, И теперь я даже не могу сказать, что жалею об этом. Нет, я не жалею. Время с ней было лучшим, что было в моей жизни. И, вспоминая себя до этого пари, я могу уверенно сказать, что мне бы даже в голову не пришло приударить за ней. Да, низкий поступок. Да, подлый. Но он привел к самым правильным отношениям, какие только могли быть.

— Ты знаешь? — спрашиваю удивленно. И она кивает. — Как давно?

— Узнала еще до поездки на конференцию.

Прикрываю глаза. Она с самого начала знала. С самого первого дня. И ни разу не заговорила об этом. Все это время она хладнокровно играла роль с мыслью о мести. Я просто не мог поверить, что она способна так убедительно играть. Ведь даже сейчас, зная все это, я не смог вспомнить ни одного момента, в котором я бы мог усомниться в ней.

— Рита, я знаю, как это все выглядит. — Мне так хочется, чтобы она поняла меня, мои чувства. — Но я ни о чем не жалею.

Она вскидывает бровь, глядя на меня удивленно и немного надменно. А я даже сейчас не могу не любоваться ею.

— Я так и думала, — говорит, презрительно скривив губы.

— Нет, ты не понимаешь. — Мне не нравится видеть ее такой. Она уверена, что ничего для меня не значит, а это давно уже не так. — Если бы не это чертово пари, я никогда бы не решился подойти к тебе, как к женщине, а не как к начальнику.

— Неужели я так страшна? — спрашивает с горькой ухмылкой.

Вот как ей объяснить, когда она так настроена? Скажи я, что влюбился в нее, она мне просто не поверит.

— Ты неприступна. Слишком идеальная, чтобы к тебе было не страшно подойти. Не у каждого мужика хватит смелости быть рядом с такой, как ты.

Она громко фыркает.

— Значит, тебе повезло. Я избавила тебя от себя сама. — И она переводит взгляд в монитор.

— Знаешь, — говорю