Холодное сердце - Кристина Лин

моих обязанностях. В принципе, все то же самое, что я услышала на собеседовании, но перебивать его было бы некорректно с моей стороны. Я согласно кивала, стараясь запомнить все и сразу. И мне это даже удалось, ведь натренированную память никакими декретами не отключить. Услышала все, что мне нужно было знать для начала и отправилась в пустой кабинет по соседству с директорским. До конца дня мне предстояло навести там порядок и наладить работу компьютерной техники. К счастью, телефон начальника отдела информационных технологий мне тоже подсказали.

Глава 2. Марго

Утром я кормлю Соню, а она только делает вид, что ест. На самом деле, она старательно размазывает кашу по столу и по лицу. По-хорошему, надо бы уже отмыть этого чертенка и не надеяться на чудо. Наша няня, как всегда опаздывает, а я пытаюсь одной рукой запихнуть ложку с кашей в маленький ротик, а второй крашу глаза. Рядом тихо греются термо-бигуди, а в голове я уже перебираю варианты одежды на сегодня. Так что, могу с уверенностью заявить, что по сравнению с матерью-одиночкой, Юлий Цезарь — просто сопляк.

Раньше по утрам я не спеша принимала душ, а потом выбирала костюм на день, успевая даже примерить несколько вариантов. Теперь же я смотрю на открытый шкаф и думаю о том, как составить приличный образ из оставшихся чистыми и поглаженных вещей. И со вздохом тоски и печали понимаю, что вариантов не так много осталось. И, вроде бы, никто мне не мешал приготовить одежду с вечера, как пишут в умных советах на форумах. Только вот Соня, будто испытывая мое терпение, никак не хотела засыпать, хоть я и качала ее кроватку около часа. Что там советуют в таких случаях на форуме? Набраться терпения? Вот я и набралась терпения, пока меня не вырубило. Я — ужасная мать, даже не знаю, в котором часу заснул мой ребенок. Просто обычно меня вырубает раньше. И это совсем не означает, что она непробудно спит по утрам. Стоит мне открыть глаза, как я уже слышу ее радостное агуканье.

Вот и сейчас этот активный ребенок, радостно улыбаясь и махая ложкой, разбрасывает кашу по комнате. А еще говорят, что имя определяет человека. Если бы это было так, Соня должна была бы спать круглосуточно, она ведь Соня. Но это жизнерадостный, активный ребенок. Иногда мне кажется, что она никогда не спит. А на самом деле, ребенок спит днем, пока ее няня получает почасовую оплату, а ее мама пашет на работе.

Кстати, о работе. Где носит нашу Татьяну Павловну? Услышав звонок в двери, резко подхватываюсь и бегу открывать. Фух, это, и правда, няня. А я уже начала думать, что на сегодня мне придется придумать неизвестную науке, но очень заразную, болезнь, чтобы не идти на работу.

— Наконец-то, Татьяна Павловна, — выдыхаю в голос, — вы же знаете, какие там пробки по утрам. А мне надо успеть вовремя, шеф не терпит опозданий.

— Извини, деточка, — бормочет она, извиняясь. И так каждое утро. Много раз порывалась сменить няню. Только вот оказалось, что не так просто найти няню, которая поладит именно с твоим ребенком. Да еще и с таким опытом работы. Да еще и за такие деньги. В общем, приблизительно такой диалог происходит у нас каждое утро, пока я натягиваю на себя блузку и пиджак.

Быстро одеваюсь и, поцеловав сладкую маленькую щечку, выбегаю из квартиры. На улице по-летнему жарко и по-утреннему много спешащих на службу людей. Как говорилось в одном известном фильме — «в этом городе слишком много людей, слишком много машин». А машин, и правда, слишком. Это я понимаю, стоит только вырулить из двора на дорогу.

И почему, при всем многообразии чудесных изобретений, которые дарит нам технический прогресс, до сих пор никто не придумал автомобили, которые могли бы летать по воздуху? Тогда я могла бы влетать на такой штуке прямо к себе в кабинет. Или это ведьмы влетали, но не на машине? М-да, что-то понесло меня… не туда.

На парковку возле офиса я влетаю за пять минут до начала рабочего дня. Быстро добегаю до лифта и поднимаюсь на тринадцатый этаж. Хорошо, что из чистого остался только брючный костюм, в штанах бежать проще. Фух, вроде никто меня не искал еще. И за пару секунд до начала рабочего дня успеваю забежать в свой кабинет.

— Маргарита Николаевна, — врывается в мое убежище секретарь. Она явно на взводе, а такое бывает с ней в двух случаях: если вечером у нее свидание и надо уйти пораньше, или если случилось что-то неординарное. Я поднимаю на нее глаза, а она продолжает. — Вы уже слышали последние новости?

— Ты о том, что эта жара будет стоять еще неделю? Да, слышала. Но мы вооружены кондиционером. — Снова возвращаюсь к работе, давая понять, что слушать от нее всякую чепуху по утрам не намерена.

— Нет, я не об этом говорю. — Продолжает она, вытаращив глаза. — У Анатолия Евгеньевича вчера случился инсульт. И теперь его место займет его сын.

От таких новостей я даже ручку из рук выпустила. К нашему милому директору я уже успела привыкнуть, и даже успела пройти трехмесячный испытательный срок. А вот что ждать от молодого поколения — не понятно. Анатолий Евгеньевич всегда казался мне грамотным человеком и талантливым руководителем. Но ведь говорят же, что на детях гениев природа отдыхает. Блин, только этого нам не хватало!

— Это точно? — спрашиваю испуганную секретаршу.

— Точнее не придумаешь. — Говорит она, все также смешно таращя на меня свои глазищи. — Он уже успел уволить нашего директора по продажам и нанять нового. Говорят же, что новая метла по-новому метет.

Вот же черт! А меня еще угораздило сегодня прибежать в офис в последний момент. Ладно, надо быстро реагировать на меняющие обстоятельства. Поэтому я спешу к кабинету генерального директора, оставив испуганную секретаршу всхлипывать от страха в моем кабинете.

Останавливаюсь возле стратегически важной двери и стучусь. Ответа не последовало. А секретарь сейчас рыдает в моем кабинете. Аккуратно приоткрываю двери и просовываю голову. В кабинете пусто. Захожу внутрь и решаю подождать здесь нового начальства.

Стоять посреди комнаты как-то странно, да и не понятно, сколько еще времени мне его ждать. Поэтому решила скромно присесть на стул, где обычно сидела, когда мне директор перечислял мои задачи. Но от волнения колени немного дрожат и, неловок качнувшись, я задеваю подставку для канцтоваров на его столе. Ручки и карандаши разлетаются по столу, а