Проблема притворства - Эмма Харт

— Ты выглядишь так, будто сожалеешь обо всех своих жизненных выборах, — сказала Грейс, толкнув меня локтем.

Я посмотрел на нее, с усмешкой на губах.

— Это так очевидно?

Она рассмеялась, убирая свои рыжие волосы за ухо.

— Немного. Ты действительно выглядишь довольно угрюмо.

Моя усмешка стала чуть менее ироничной и чуть более развеселенной.

— Правда? Я выгляжу угрюмо?

— Ну, не совсем угрюмый, — сказала она, прикусив губу. — Скорее, задумчивый.

— Так угрюмый.

— Да. Я пыталась быть милой.

Я рассмеялся, толкнув ее в бок.

— Просто я давно никого не представлял своим родителям, — медленно начал я, наблюдая за ней. — Обычно они уже знакомы с теми, с кем я встречаюсь.

— О. — На ее лице появилось понимание, и Грейс подняла брови. — Теперь это имеет смысл. И, наверное, я действительно появилась из ниоткуда, да?

— Немного. — Я провел рукой по лицу и вздохнул, когда мы увидели коттедж, где остановились мама и папа, на другой стороне холма. — Это тот самый коттедж.

Грейс перевела взгляд с меня на маленькое каменное здание и сделала вдох.

— Боже, здесь так красиво.

— Это просто коттедж.

Ее щеки немного покраснели, и она обняла себя, остановившись посреди гравийной дорожки на вершине холма, на который мы только что поднимались.

— Я знаю, но все здесь кажется красивым. Есть ли в этом месте что-то не так?

Я засунул руки в карманы и встал рядом с ней.

— Эм… В амбаре иногда водятся крысы, — сказал я, подумав. — Олени иногда ломятся в сарай.

Медленно Грейс повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Олени ломятся в сарай?

— Да. Мне было лет… — Я выдохнул. — Не знаю, лет шестнадцать? Летние каникулы я проводил здесь. Когда мне исполнилось двенадцать, дедушка заставил меня работать на поместье вместе с разными смотрителями и садовниками. Сказал, что нужно знать, как это работает, если это когда-нибудь будет мое.

Ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Помню, как однажды я работал со смотрителями — думаю, главного парня звали Конх.

— Конх? Как ракушка?

— Это было прозвище.

— Хотелось бы так думать.

Я рассмеялся.

— В любом случае, Конх был полным сволочью. Отличный человек, но ужасный в работе.

Грейс усмехнулась.

— Он постоянно заставлял меня таскать всякую ерунду, — продолжил я, когда мы начали спускаться с холма к коттеджу. — Он дал мне список инструментов, которые нужно было достать из его сарая. И когда я пришел, дверь была разбита, а внутри находился огромный благородный олень с самыми большими рогами, которые я когда-либо видел.

Она спрятала подбородок в шарфе, но я заметил, что ее плечи дрожат от тихого смеха.

— И что ты сделал?

— Закричал, чуть не наложил в штаны и пробежал милю до того места, где Конх пытался очистить заросли. — Я провел рукой по лицу, пока она смеялась, даже не пытаясь это скрыть. — До сих пор я никогда не был так испуган в своей жизни.

— Что с ним случилось? — спросила она сквозь смех.

— Конх и еще несколько парней из команды смотрителей сумели выгнать его обратно в лес, но я так и не смог этого забыть.

— Он до сих пор здесь работает?

— Что? Чтобы ты выведала у него ещё истории?

— Возможно.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Нет, он вышел на пенсию несколько лет спустя. Слава Богу. Хотя к тому времени я уже не проводил здесь так много времени каждое лето. То время, что я находился здесь, было посвящено моим бабушке и дедушке.

— Ты проводил все лето здесь? Каждый год?

— Почти каждый год, — ответил я. — Иногда мы откладывали начало, если у нас был семейный отпуск или что-то в этом роде, но по крайней мере четыре недели из летних каникул я проводил здесь. Мои родители оставляли меня и Фрейю. Фрейя не всегда выдерживала все четыре недели, но у меня не было большого выбора.

Грейс нахмурилась.

— Совсем не было выбора? Это обидно.

— Не совсем. Папа проводил неделю или около того здесь каждый год, чтобы следить за поместьем.

— Это должно было быть трудно.

— В детстве, да. Я ненавидел это. Но это изменилось, когда я повзрослел и начал осознавать всю важность семейной истории. Это место, — сказал я, осматривая окрестности, — это мое будущее. Я понимаю это сейчас.

— Вау. — Грейс медленно кивнула, убирая волосы за ухо. — Наверное, это правда. Ты собираешься переехать сюда?

Я покачал головой в замешательстве.

— Я не знаю, переедут ли мои родители, когда неизбежное произойдет, поэтому даже не думал об этом. Времена изменились, особенно это чувствуется, поскольку я вырос не в Шотландии. Во мне течёт и английская кровь, и я горжусь обеими частями своего наследия, но уверен, что многие были бы не рады видеть англичанина, который владеет шотландским титулом и живет здесь. Возможно, когда придет мое время, все будет по-другому, но кто знает.

— Наверное, — сказала она мягко. — А что ты будешь делать с замком? И с остальным поместьем?

— Оно останется под нашим контролем, конечно, но если я не буду здесь жить, то, вероятно, открою его для публики. Здесь есть что посмотреть, и это создаст поток туристов и рабочие места для местных сообществ.

— Похоже, ты все предусмотрел.

Я не мог не рассмеяться.

— Нет, не совсем. Это просто один из тех сценариев «что, если», которые нужно учитывать.

— Ты прав. А я просто пытаюсь разобраться, какие ручки лучше для заметок в моих исследованиях, — ответила она с легким смехом.

— Ты думала о том, что будешь делать, когда закончишь свою диссертацию?

Она глубоко вздохнула и выдохнула.

— Нет.

Я опустил подбородок, рассмеявшись, и посмотрел на нее краем глаза.

— Рассматривала преподавание?

— Я бы предпочла выколоть себе глаза вязальной спицей и взорвать свои барабанные перепонки ядерной бомбой, — ответила она, не моргнув. — Нет, я не буду преподавать.

— Разве тебе не нужно это делать с диссертацией?

— К счастью, нет. Это не было обязательным требованием. Только по желанию. Я выбрала категорическое «нет», — ответила она.

Я не мог её винить. Преподавание тоже меня не привлекало. Благослови тех, кто имеет терпение к этому, но я не был среди них. Особенно если речь шла о преподавании детям и подросткам. Я сам был таким когда-то. Знал, какие они могут быть ужасные.

— Этот путь намного длиннее, чем я думала… Оооо! — Грейс поскользнулась, когда гравий покатился под ней, и моё тело среагировало до того, как мозг осознал, что происходит.

Я схватил её за руку, не дав упасть, и обнял за талию для большей устойчивости. Короткие, частые вздохи вырывались из её приоткрытых