Лето первой любви - Саманта Джонс

Перед глазами пролетали все те моменты, когда мы были вместе: ночь на холме, когда над головой ярко светили звёзды, наша первая встреча во дворе у бабушки, когда он красовался и подшучивал, песни на гитаре у костра. В какой-то момент я пораженно застыла, понимая, что даже этого небольшого времени хватило, чтобы у нас появилось столько общих и важных для меня воспоминаний.

Неужели, всё это закончится, стоит сменится календарному листку? Разве нет возможности что-то изменить для нас?

В глазах защипало. Я быстро ладонью стёрла выступившие слёзы. Хотелось плакать от тоски. Я ещё не уехала, но мне уже так больно! Что же будет, когда между нами будет не несколько деревянных домов, а уже сотни километров?

В один миг я захотела немедленно прийти к Ильдару и потребовать от него объяснений — как он видит нашу дальнейшую судьбу. Ведь он такой хороший, такой надёжный, наверное, уже давно всё продумал и придумал, а я опять глупо расстраиваюсь и плачу.

Я даже воспряла духом, но потом снова огорченно уставилась на дорогу впереди.

Я не могу прийти и такое у него спросить. Не могу сказать, что согласилась уехать, что пришла попрощаться. Он решит, что это предательство, ведь я даже не дала ему шанса доказать, что мы можем справиться. Выбрала то, что было проще и надежнее.

Я медленно шла по направлению к дому. Сил на бег не осталось. Ноги были тяжелыми, свинцовыми. Сердце продолжало тревожно громко стучать. В голове рыбкой билась только одна мысль: что же мне делать?

Бежать как можно быстрее к бабушке, чтобы потом мчаться на станцию или остаться в деревне рядом с Ильдаром? Что будет правильнее?

Представился строгий голос мамы, которая сразу заявила, что нечего тут думать и надо ехать с Маратом. И вообще нужно быть благодарной, что после всего он всё ещё хочет общаться со мной и поддерживает меня. Но другой голос, тихий и несмелый, будто издалека говорил, что нет ничего важнее чувств и любви. Что не бывает в жизни легко и просто, что всё нужно заслужить и всего добиться, ведь только это ценно. Этот голос говорил, что выход есть всегда, что нужно просто искать эти решения вместе, разговаривать и верить.

Дома становились всё ближе. Я уже видела чужие засаженные огороды и сверкающие на солнце теплицы, кто-то уже работал с самого утра. Интересно, Ильдар уже проснулся? Или всё еще отсыпается, после стольких бессонных ночей на кладбище. А может он уже вернулся и продолжает работать. Это было бы на него очень похоже.

Я шла мимо всех этих красивых деревенских домиков, продолжая думать. Уже виднелась крыша дома бабушки. Калитка всё ещё была открыта, как я оставила её, уходя с Маратом.

Тревожно засосало под ложечкой. Каждый шаг, который приближал меня к бабушке, отдавался эхом внутри.

Тяжело вздохнув, я прошла во двор. На крыльце, согнув ноги в коленях, сидел на ступеньках Ильдар. Услышав мои шаги, он поднял голову и улыбнулся.

— А я тебя жду, — сказал он радостно.

Я мягко улыбнулась.

Не знаю, сколько уже прошло времени и сколько ещё у меня было в запасе. Марат наверняка нервно ходил по станции, дожидаясь меня.

— Хорошо, — я прошла во двор и потянула за собой дверь калитки.

Выбор был сделан.

Глава 24, в которой у меня всё хорошо

— Алина, соберемся сегодня? Отметим поступление в университет! — ко мне подошла подруга Алсу.

— Не, я уезжаю, — я отрицательно мотнула головой, закидывая в сумку все тетради и ручки.

— На море? — с интересом спросила Алсу.

— Не-а, — я улыбнулась. — В деревню надо. Бабушке помочь.

— О, а ты молодец, — подруга посмотрела на меня с уважением и одобрением. — Помогаешь. Я бы, наверное, на лето не захотела уезжать работать в деревню. Это же столько упущенных возможностей! Ни в кино, ни вечера с танцами у набережной. Одни грядки да теплицы.

— Я тоже так раньше думала, — я улыбнулась. — Потом стала иначе к этому относиться. — И потом не на всё лето. В августе вернусь, тогда и отметим. Давай, побежала, — я быстро обняла подругу, мазнув губами по щеке и, махнув на прощание остальным, выбежала из класса.

Прошёл год. Одиннадцатый класс пролетел в одно мгновение. За постоянной подготовкой к ЕГЭ, репетиторами, сдачей экзаменов, я только и видела в окно, что золотая листва сменяется снегом, а потом тот исчезает, уступая молодой зеленой листве. И вот в двери стучится лето.

Ильдар тоже усердно готовился. Данное мне слово он сдержал, и с нового учебного года основательно взялся за учёбу. Даже несколько раз приезжал в Казань, чтобы приходить на специальные подготовительные курсы. И теперь в сентябре он тоже получит свой долгожданный студенческий билет Казанского авиационного института. Я же, как и планировала, поступила в федеральный. С сентября у меня будут одни предметы по филологии, десятки часов английского в неделю и никакой алгебры!

Я быстро влетела домой и схватила уже собранную в деревню сумку. Мама вышла из кухни и, прищурившись, посмотрела на меня.

— Может вас довезти? — наконец, сказала она. — Быстрее выйдет, чем на электричке.

— Не надо. Мы уже билеты купили, — телефон в моём кармане завибрировал.

Это писал Ильдар, что уже ждёт меня, чтобы вместе поехать в деревню.

— Всё. Я поехала, пока.

— Напиши, как доедешь, — бросила мама, скрываясь на кухне.

Мои отношения она не одобряла. И первое время постоянно пыталась снова свести с Маратом. Но наше общение полностью прекратилось после того, как я не пришла на станцию, и он уехал один. Ильдара мама считала ненадёжным, простым и уверяла, что я только зря трачу время. И пререканья, наверное, продолжались бы, если бы за меня вдруг не вступилась бабушка. Она строго сказала ей, что я не обязана поступать так, как хочется маме, что это моя жизнь и я вольна делать с ней всё, что хочу.

— Так она же пожалеет об этом! — упиралась мама, почти крича в трубку.

— И что? — голос бабушки слышался хорошо через телефон. — Это её выбор и её ошибки. И потом, никому неведома, что правильно, что нет. Тем более тебе. Дай им самим решать.

Но я не жалела о своём выборе.

Всё то время, что мы были порознь, я не чувствовала себя одинокой. Ильдар, даже на расстоянии мог делать так, что я ощущала его поддержку и заботу. Он звонил,