Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко

А пока я перевернула лист и продолжила читать послание мамы. Где она вскоре, наконец, перешла к главному.

«…Папа, кстати, передает привет. Говорит, что хочет поскорее навестить тебя в захолустье, в котором ты решила угробить свою молодость. Что тут скажешь? Я всегда подозревала, что вышла замуж за сумасшедшего…»

И уже с другим наклоном, более резким и размашистым. Видимо, отец отошел.

«…Дочь, прошу тебя, возвращайся домой. Я пойду на уступки. Мы обязательно что-нибудь придумаем — о замужестве ведь я заговорила без задней мысли. Ты же знаешь, что я желаю тебе только добра. Я мечтаю, чтобы мои дети были счастливы. Боюсь, что твой выбор не принесет тебе покоя. Разве плохо заниматься научными изысканиями дома? Аномалии — это не только опасно и хлопотно, вдобавок ведь совсем не останется времени на семью. Ты же хотела семью. А какой мужчина будет согласен сидеть и ждать тебя из командировки? А если хочешь преподавать, то хотя бы в Савуаре. Ты же знаешь, что там условия гораздо лучше. Не будь я такой старой, то сама бы пошла туда работать!

Малышка, опомнись и возвращайся.С любовью, мама…»

А снизу была короткая приписка округлым отцовским почерком.

«На небе звезд не счесть — в жизни столько же возможностей. Обнимаю тебя».

С трудом сглотнув ком в горле, я часто заморгала. Отец всегда умел поддерживать. А мама… Мама была по-своему права. Еще в детстве мы строили с ней планы, как я выйду замуж и заведу много-много детей. Мама хотела сама их всех учить, как было со мной и братом. На мой взгляд, она легко могла и боевиков построить, потому я иногда и отправляла ее преподавать.

А наше детство было безоблачным и счастливым временем. Только потом выяснилось, что я обладаю смешанной магией.

Отец и брат поддерживали и говорили, что в этом нет ничего страшного. Но мама и я знали, что пришёл конец нашим общим мечтам. Правда, мама в итоге решила от них не отказываться. Она повторяла, что я Ламбер, а Ламберы не сдаются, и что моя смешанность ничего не меняет… Если с первым я была согласна, то со вторым нет. Это меняло все. Будущее, отношение соседей и некогда близких родительских друзей. В какой-то момент я поняла, что своей неправильностью порчу жизнь родным, и так хотела убежать ото всех, но Теодор… Он тогда еще жил у родителей, находился в поисках работы и часто был рядом. Наверное, его ненавязчивая поддержка и помогла мне примириться. И семейная гордость. Пусть я и была «неправильной», но никто не мог мне запретить носить это клеймо с честью.

Ответ маме я решила написать позже, все равно ничего кроме: «Я знаю, что делаю. Люблю тебя». мне сказать было нечего.

Взяв письма Теодора, я их поскорее распечатала. Брат был куда более краток. Его аккуратный, ровный почерк вызывал во мне нежность.

«…Хорошо добралась? Как тебе МонтКлер? В этой деревне ты сможешь найти свои любимые сладости или мне привести их?

С любовью, твой старший брат… »

Но следующее письмо, которое, судя по дате, он отослал только сегодня утром, было более красноречивым.

«…Жди письма от мамы, она взяла след. Почему никто из нас еще не догадался подарить ей фамильяра бойцовской породы? Надеюсь, у тебя все в порядке. С Вейлром ты уже познакомилась? Если нет, то будет неловко, потому что я планирую написать ему и попросить отыскать тебя, посадить за рабочий стол и не позволять подниматься до тех пор, пока не напишешь ответ. И попрошу спрятать все сладкое. Я не шучу, Эстель. Абсолютно все сладкое. Я подскажу ему наиболее удачные места, а я ведь очень хорош в создании тайников. К слову, Вейлр — человек обстоятельный и целеустремленный. Если за что-то берется, то доводит до конца. Порой он меня пугает почти так же, как наша мама. Поэтому тебе тоже пора начинать бояться.

Даю тебе последние счастливые шоколадные сутки для ответа.

С любовью и искренним беспокойством, твой старший брат…»

С неконтролируемой широкой улыбкой я прижала оба листка к груди, представляя улыбчивое и открытое лицо Теодора. Увидев последние строчки, я тут же взялась писать ответ, радуясь, что в письме к брату мне не нужно было заботиться о кляксах и помарках.

«…Я ужасная младшая сестра! Прости меня! У меня все хорошо! Когда я тебе расскажу, что со мной успело приключиться за это время, ты, как самый лучший старший брат, сначала пожалеешь маленькую меня, а потом будешь хохотать. Я сейчас же сажусь писать тебе письмо с очень, просто очень неприлично длинным пересказом всех событий.

По поводу твоего приятеля, кстати, тебя, мой дорогой брат, ждет отдельный серьезный разговор! Но кое-что я скажу сразу.

Во-первых, почему ты мне не сказал, что он такой зануда и чистюля? Во-вторых, посоветуй другу прикупить более симпатичные костюмы, а то в такой одежде ни одна женщина не захочет влюбиться в его чересчур серьезное, хоть и красивое лицо…»

Пока писала ответы и придумывала, как можно более остроумные замечания, я успела опустошить всю свою конфетницу. Ощутив сонливость и вернувшуюся усталость, я тут же вскочила на ноги и стала нарочно ходить по холодному полу босиком, пытаясь взбодриться.

Во время пересказа брату я вспомнила, что завтра мне предстоит занятие при въедливом свидетеле. Но благодаря душевному теплу, которое мне подарило письмо от Теодора, и вкусным сластям, я больше не переживала. Подобрала заметки прошлого куратора и вернулась за рабочий стол.

На отдельном листке я крупными буквами вывела то, чего хотела добиться от второкурсников. Из списка наиболее важным мне показалось одно слово.

— Спокойствие, — вслух прочитала я.

Какая-то мысль крутилась на задворках сознания, но как только я подбиралась к ней поближе, так она ускользала, подобно шаловливому порыву ветра. Нужно было отвлечься от нее и сделать вид, что она вовсе мне неинтересна, тогда мысль вернется.

Интересно, как успокаивается месье Деламорт? Только ли тренировками? Судя по его реакции на полигоне, он не любит, когда за ним наблюдает. А сам собирается присутствовать на моих занятиях и смущать. Вот если бы я должна была побывать на его уроках, то это наверняка тоже не добавило бы ему спокойствия…

В этот момент меня осенило. Я так дернулась, что даже ударилась коленкой об стол.

— Проклятые земли… — негромко процедила я, но затем не выдержала и улыбнулась.

Наконец, я смогла отыскать решение целых двух проблем. Теперь я точно знала, о чем