Завязка на любовь - Лера Деревянкина

секси-купальнике больше не грациозная кошка, скорее неуклюжий тюлень, каждые десять секунд оказывающийся в воде. Юра выкрикивает аффирмации в духе «У тебя всё получится», но чайки, кружащие над водой, напрочь убивают всю самооценку. Эти дуры орут так, словно хохочут над моими жалкими попытками устоять на доске на волнах. В конце концов, по совету Юры, я обессиленно сажусь на сап, свесив ноги в воду.

Юра возвышается на своём сапе совсем рядом. Он не упал ни разу, но благодаря моим брызгам тоже намок. От солёной воды его кудряшки оформились, завитки стали чётче, и теперь он похож на настоящего калифорнийского сёрфера.

– Поймаешь? – спрашивает Юра.

И только сейчас замечаю небольшую сумку, перекинутую через его плечо.

Юра кидает сумку мне, ловлю, с интересом разглядывая ту в своих руках, пока парень грациозно перелезает на мой сап и садится рядом.

– Что там? – спрашиваю я его.

– Награда за старания, – отвечает он, улыбаясь, и достаёт из сумки два небольших свёртка, завёрнутых в крафтовую бумагу. Юра протягивает один мне, разворачиваю и вижу внутри сэндвич.

– Ты хотел сказать – за страдания.

Вгрызаюсь в мякиш. Эти сэндвичи продаются у них в кофейне, но здесь, в море, вкус сэндвича раскрывается иначе. Гораздо ярче. Делаю ещё один укус, и ещё. Юра тихо смеётся, смотря на меня.

– Фто? – спрашиваю я с набитым ртом.

Юра молчит, задумчиво разглядывая моё лицо, а затем неожиданно спрашивает:

– Так ты и правда уедешь?

Почему это звучит так… с надрывом?

– А разве это не было очевидно? – Я тихо вздыхаю и, чтобы разрядить обстановку, отшучиваюсь: – Неужели будешь скучать?

– Буду, – без промедления серьёзно отвечает Юра и затем говорит то, от чего я теряюсь окончательно: – Могу я что-то сделать, чтобы ты осталась?

– Почему ты спрашиваешь это?

– Кто ещё согласится выполнять мои дурацкие задания? – На лице Юры возникает лёгкая усмешка.

– Точно. Таких ненормальных надо ещё поискать.

Перекусив сэндвичами, решаю попробовать ещё раз встать на сап, и к концу дня мне удаётся устоять на нём, не свалившись в воду, почти целую минуту! К разговору про мой скорый отъезд мы больше не возвращаемся. Шутим, толкаемся и даже устраиваем небольшую фотосессию специально для моего канала. И хорошо. К чему эти вопросы… мне всё равно придётся уехать.

Приезжаем на Поляну сразу к началу Юриной смены. Я беру себе ирисовый раф и какое-то время ещё сижу в кофейне. Под фоткой с Юрой возникает комментарий Гордея:

ГОРДЕЙ

У этого «он просто помогает мне с книгой» шесть кубиков, ты знала? Черт, да конечно ты знала!

ПОЛИНА

Не ревнуй, Вилицкий.

ГОРДЕЙ

Дорогая, я слишком хорош, чтобы переживать на этот счёт.

Последнее сообщение прилетает от Гордея уже в личку, и у меня вырывается смешок.

Украдкой смотрю на Юру и тут же ловлю на себе его взгляд. Интересно, это простое совпадение или он глядел на меня всё это время?

Допив кофе, подхожу к барной стойке, чтобы попрощаться.

– Уже уходишь? – Юра поднимает голову от кофемашины.

– Кофе допит, пора уступить место другим.

По вечерам в кофейне так много людей, что часто кому-то не хватает места.

– Если дело в этом, я могу сделать тебе ещё кофе, допишешь главу.

– Я лучше дома, в тишине.

– Ладно, но ты же знаешь, что для тебя всегда есть место и ты можешь сидеть здесь сколько угодно?

Эти слова согревают лучше любого кофе. Киваю, даже не пытаясь скрыть улыбки:

– Знаю.

Теперь знаю.

Попрощавшись с остальными работниками, выхожу на улицу.

Гордей

Проснувшись, сразу тянусь за телефоном. По моим подсчётам, Маше уже должны были доставить букет с приглашением, а значит, среди входящих есть и её ответ. Захожу в мессенджер. Да, одно сообщение от Маши. Открываю, но вместо ожидаемого восторженного согласия читаю совсем другое. Маша каким-то образом умудрилась заболеть и сегодня никуда не сможет выйти.

Откидываюсь обратно на подушку, раздражённо потирая глаза пальцами. Не сможет… И что теперь делать? Всё отменять? Перенести? Вряд ли удастся. Снова беру телефон, пишу Маше пожелание скорейшего выздоровления и наконец встаю. Что ж, видимо, и правда придётся всё отменить. А жаль, я впервые так сильно запарился над свиданием.

Подхожу к окну, чтобы открыть форточку. Папа уже в саду, стрижёт траву лишь в штанах и футболке. Сколько там градусов утром? Десять? Пятнадцать? Отцу, кажется, всегда жарко. У соседнего забора, подставив пузо солнцу, валяется местная дворняжка. Помню её ещё щенком. Думал, сдохла давно, а нет. На садовых качелях во дворе Бондаревых с книгой в руках сидит Василиса. Её волосы спрятаны под узорчатый платок, на плечах охровый плед крупной вязки. Настоящая деревенская умница-красавица. Невольно засматриваюсь. Вася читает вдумчиво, её брови чуть сдвинуты к переносице, указательный палец замер возле нижней губы. Вчера я сказал ей то, что давно вертелось на языке. Мне и правда жаль, что в школьные годы нам не удалось подружиться.

На телефон приходит сообщение от конюха. Лошади готовы. Чёрт! Снова смотрю в окно. Вася, оставив книгу на качелях, встаёт и идёт в дом. А что, если…

Умываюсь, натягиваю на себя спортивный костюм и сбегаю на первый этаж.

– Гордей, завтрак готов, – кричит с кухни мама.

– Доброе утро, мам. – Забегаю в кухню, целую маму и, схватив с тарелки сэндвич, сразу направляюсь в прихожую.

– Куда-то спешишь? – спрашивает мама.

Ага, исправлять ошибки прошлого.

Дверь открывает Всеволод.

– О, Гордей, здорово! Тебе чего? Батёк послал?

– Доброе, нет, мне бы Василису, – отвечаю я мужчине.

– Ва-а-а-а-а-ась! – кричит тот.

Вскоре в проходе появляется Вася, всё ещё в платке, но уже без пледа.

– Гордей? – Смотрит на меня удивлённо.

– Я тогда пошёл, – говорит Всеволод и исчезает в доме.

– Есть предложение, – говорю я. – Пойдём на свидание, а, Вась?

– Чего? – оторопело переспрашивает девушка, смотря на меня как на сумасшедшего. – Какое ещё свидание? А Маша?

– Маша заболела, а отменить ничего уже не получится, – объясняю я ей.

– То есть тебя продинамили, а я запасной вариант? – вспыхивает Василиса. – Гордей, иди знаешь куда?

Она собирается закрыть дверь, но я выставляю в проём руку.

– Вась, ну что ты? – говорю я миролюбиво. – Давай просто классно проведём время, а? Как старые добрые друзья.

С губ Василисы срывается смешок. Сам понимаю, как абсурдно звучат мои слова.

– Ва-а-а-а-а-а-ась… – тяну я.

– Даже не знаю, – вздыхает девушка, но по вздоху я уже понимаю, что она сдалась. – Мне надо к практике готовиться, я хотела сегодня отрисовать пару эскизов для урока.

– Так, Бондарева, – говорю я решительно, положив руки на