Пленница лорда Дракона. Мама поневоле - Екатерина Борисова

Он оттесняет разъярённую девушку дальше от меня и кивает её слугам, чтоб подали коня.

— Будь осторожна на обратной дороге, Джил, в наших краях завелись дролоки.

— И ты так легко меня отпускаешь? — она бросает ему вызов и ждёт, что он ответит.

Но лорд Рейден удивляет всех.

— Ты куда опаснее дролоков, Джил. Прощай.

Глава 23

Если бы взгляд леди Джиллиан мог убивать, то Ардор Рейден, я, крошка Ария, да и вообще весь лагерь уже вспыхнули бы адским заревом. Столько неприкрытой ярости, ненависти и обжигающего безумия было в тёмных глазах юной красотки.

Я инстинктивно отступаю на шаг и прижимаю ладонь к ноющей груди.

Откуда в столь юном создании столько спеси, надменности и зла?

Сжав пухлые губы в тонкую полоску, Джиллиан ловко запрыгивает в седло и ото всей души прикладывает коня хлыстом по лоснящимся бокам.

Конь взвивается на дыбы, в очередной раз едва не зацепив меня. А следом за своей хозяйкой в сёдла вскакивает и свита леди.

Стоит жёлтой пыли осесть на дороге после их отъезда, как крошка Ария, наконец, подаёт свой голос.

Малышка морщит носик, надувает пухлые губки и кричит. Кричит так громко и самозабвенно, что я забываю обо всё, что собиралась спросить у лорда.

Забираю крохотный комочек из рук Рейдена и, подхватив юбку, спускаюсь с холма, прохожу через лагерь и скрываюсь на сеновале.

Здесь под защитой деревянных стен, вдыхая ароматный тёплый воздух с нотками луговых трав, укладываю крошку на солдатское одеяло и быстро меняю пелёнки.

— Вот так, моя хорошая, — воркую над ней. — Сейчас я всё сделаю, сейчас мама...

Осекаюсь, стоит только этому слову слететь с моих уст.

«Мама». Я не собиралась. Оно вырвалось само. Такое естественное, простое, тёплое и родное. И вместе с ним причиняющее мне острую боль.

На глаза тут же набегают слёзы. Пытаюсь их смаргнуть, прогнать ненужную сентиментальность и воспоминания о своей личной трагедии.

Мамой я так и не стала. А всё благодаря своему не в меру любвеобильному муженьку.

Каждую ночь в этом мире, стоит мне только прикрыть глаза, как я вспоминаю тот роковой день и свою жуткую смерть.

Дрожащая ладонь сама тянется к плоскому животу, сжимает грубую шерсть платья.

— Будь ты проклят, Пётр, — цежу сквозь зубы, стараясь унять разрывающую меня изнутри боль.

Малышка словно чувствует мой настрой. На секунду замирает, открывает припухшие и покрасневшие от слёз глазки, обводит меня удивительно ясным взглядом и снова морщится.

— А-уа-уа! — заливисто кричит она.

— Сейчас, сейчас, милая, — я быстро закутываю её в свежие пелёнки. Не знаю откуда, но ещё утром Орон принёс целую стопку. Сверху оборачиваю тёплое солдатское одеяло и только собираюсь идти искать лорда, как дверь в сарай с тихим скрипом открывается. А на пороге появляется сам лорд.

— Держи, — он протягивает мне небольшой свёрток.

В нём находят три больших рожка с молочком.

— Мальк привёз из ближайшей деревни, — отвечает лорд на мой вопросительный взгляд.

— Но вы сказали, что до ближайшей деревни путь неблизкий, и поэтому мы ночевали здесь.

— Для вас с Арией это было почти непреодолимое расстояние ночью в телеге. Для тренированного Малька всего лишь привычный марш-бросок. К тому же налегке.

Я не спорю. Да и зачем.

Я здесь со всех сторон чужая.

Иномирная душа в поломанном теле. Не помню совершенно ничего из жизни Клариссы, кроме ночи нападения и пожара.

К тому же для лорда я прислуга, няня его наследницы. Сколько мне придётся пробыть на этой должности? Год? Два? Потом девочка подрастёт. Ей понадобятся учителя. А что я могу ей дать?

Я не знаю ни местной истории, ни права. Ни даже читать и считать по местному не могу.

Когда-нибудь, возможно, очень скоро я перестану быть нужна, и тогда меня уволят, выставят за дверь.

От осознания этого внутри растекается леденящий душу холод. Пускай это ещё не случилось, но я уже чувствую, как будто от меня отрывают часть души. Грязными когтистыми руками лезут в моё сердце, рвут его на части и забирают огромный кусок.

— Малышка... — всхлипываю я и прижимаю кроху к груди, целую Арию в тёплую ароматную макушку.

Я даже представить не могу, что когда-нибудь останусь одна. Без этой малышки...

Перед глазами всё плывёт, колени подгибаются, но лорд ловит меня на лету и усаживает на тюк сена.

— Кларисса, с вами всё хорошо? — Рейден наклоняется, касается моей руки, а я вскрикиваю.

Его прикосновение даже через грубую шерстяную ткань моего платья обжигают и причиняют боль. Кожа моментально вспыхивает, отдаётся нестерпимым зудом и жаром, словно ко мне поднесли открытый огонь.

— Не надо! — кричу, обезумев от страданий. — Прошу...

Рейден отдёргивает руку, а я стекаю на колени с тюка сена и рывком поднимаю рукав.

На коже разливается яркая краснота вокруг уродливого шрама. А сам шрам...переливается и пульсирует, причиняя едва переносимую боль!

Последнее, что я замечаю перед тем, как потерять сознание это то, как вспыхнули жёлтые огни во взгляде Ардора Рейна и как в тонкую жёсткую линию сжались его губы.

Глава 24

Прихожу в себя от тряски и духоты.

С трудом разлепляю веки и вижу над собой покачивающийся в такт движениям телеги наспех сооружённый тент.

Грубая мешковина натянута на несколько шестов.

От жары губы слиплись и потрескались. В голове гудит.

Приподнимаюсь на локте и пытаюсь осмотреться.

Как долго я была в отключке? И где Ария?

Малышка! Паника заполняет меня! Где моя малышка?

Я подползаю к краю телеги, приподнимаю полог и только собираюсь закричать, что телегу остановили, как вижу лорда Рейдена с крошкой на руках.

Он скачет уверенно, спокойно, ослабив поводья и прижав к груди крохотный свёрток с ребёнком. И что самое странное, Ария мирно дремлет на его груди. Её не беспокоит ни яркое солнце, что должно бить в глаза, ни тряска, ни неудобство.

Она мирно спит и причмокивает пухлыми губками.

Я забываю обо всём, пока из своего укрытия наблюдаю за Ардором и его наследницей.

Мощный статный мужчина уверенно держится в седле. Вытянутый, как струна, собранный и посвятивший всё своё внимание крошке Арии.

Он осторожно покачивает её и крепче прижимает к