Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер

холодная торжественность титула. Слово «королева» звучало слишком высоко, слишком далеко, будто она должна была смотреть на жителей Вердеграда сверху. А она хотела быть рядом с ними.

— Называйте меня… Солнцем, — сказала она наконец.

Люди вокруг удивлённо переглянулись.

— Солнцем? — переспросила женщина.

Наталья немного смутилась, но кивнула.

— Да. Просто Солнце. Так теплее.

Женщина робко улыбнулась.

— Тогда… Солнце, я хотела поблагодарить вас. Вчера я думала, что мы все погибнем. Дети плакали, муж пытался забаррикадировать дверь, а я не знала, что делать. А потом поднялась крепость. И потом вы говорили… так спокойно. Так по-человечески. Мне стало легче.

Наталья взяла её за руку.

— Это не только моя заслуга. Весь город справился.

— Нет, — женщина покачала головой. — Город услышал вас.

Наталья не знала, что ответить. Её смущали такие слова, но вместе с тем она понимала: теперь ей нельзя просто отмахиваться. Люди нуждались не в её скромности, а в уверенности. В присутствии. В том, чтобы она не испугалась той роли, которую сама судьба положила ей на плечи.

И вдруг среди толпы появился человек, от которого её сердце остановилось на мгновение.

Высокий мужчина с добрым, немного усталым лицом шёл к ней медленно, словно сам не верил тому, что видит. В его взгляде были тревога, гордость и такая глубокая нежность, какую Наталья узнала бы среди тысячи лиц.

— Папа… — прошептала она.

А потом уже не сдержалась.

— Папа!

Она бросилась к нему и обняла так крепко, будто снова стала маленькой девочкой, которая наконец дождалась того, кого очень любила. Мужчина обнял её в ответ, прижал к себе и несколько секунд не говорил ничего.

— Наташа моя… — тихо сказал он. Он уже давно называл её Натальей только в серьёзные моменты. — Какая же ты стала…

— Папа, как я рада тебя видеть! — сказала она, почти смеясь и почти плача. — Как же хорошо, что ты здесь. Как же приятно тебя видеть! Я так счастлива!

Он отстранился, посмотрел на неё внимательнее, потом перевёл взгляд на корону и улыбнулся.

— Вижу, теперь ты у нас Солнце.

Наталья покраснела.

— Папа…

Виктор вдруг сделал шаг назад, приложил руку к груди и с доброй торжественностью поклонился.

— Солнце мое, — сказал он.

Люди вокруг заулыбались.

Наталья вспыхнула ещё сильнее.

— Папа, ты меня совсем засмущал!

Лис, наблюдавший за этой сценой, одобрительно кивнул.

— Хороший человек. Умеет вовремя поддержать правильный титул.

Отец Натальи заметил его и прищурился.

— Так вот ты какой.

Лис насторожился.

— В каком смысле?

— Наталья столько рассказывала мне о своём магическом друге, что я ожидал увидеть кого-то… крупнее.

— Это оскорбление или признание моего изящества? — сухо спросил лис.

Отец Натальи рассмеялся.

— Думаю, второе.

— Тогда принимается.

Наталья взяла отца под руку.

— Папа, ты должен познакомиться с Луисом.

— С тем самым Луисом?

Она покраснела, но улыбнулась.

— Да. С тем самым.

— И где же этот волшебный музыкант, о котором ты мне столько рассказывала?

Наталья повернулась в сторону стены, откуда доносилась тихая мелодия.

— Там. Слышишь?

Отец прислушался.

Мелодия Луиса плыла по площади едва заметно, но её невозможно было не почувствовать. В ней было утро, спокойствие, забота и что-то странно знакомое, будто память о старом доме, которого человек никогда не видел, но почему-то всегда искал.

Виктор усмехнулся.

— Удивительно… Какая любопытная мелодия. Она мне напоминает…

Он не успел договорить.

К Наталье почти бегом подошла пожилая женщина. Волосы её выбились из-под платка, руки дрожали, лицо было бледным от тревоги.

— Солнце! — воскликнула она. — Наталья, помогите! Я в отчаянии!

Наталья сразу повернулась к ней.

— Что случилось?

— Мой сын исчез. Я ищу его уже несколько часов. Сначала думала, что он помогает у ворот, потом — что ушёл к соседям, потом обошла весь квартал… Его нигде нет. Я не знаю, что с ним произошло. Прошу вас, помогите.

На площади стало тише.

Наталья почувствовала, как радость встречи с отцом мгновенно отступила, уступая место тревоге. Она взяла женщину за руки.

— Не волнуйтесь. Мы найдём его.

— Правда?

— Да, — твёрдо сказала Наталья. — Мы начнём поиски немедленно.

Но едва она произнесла это, к ней подошёл пожилой мужчина. Он снял шапку и смотрел на неё с такой усталой надеждой, что Наталье стало больно.

— Наталья, — сказал он. — Защитите нас от этих злых сил. Не оставляйте нас одних. Мы простые люди. Мы не знаем, что делать, когда небо падает на землю, а по улицам ходят мёртвые армии.

Наталья замерла.

Она вдруг почувствовала странную тяжесть роли, которую ещё ночью приняла почти случайно, среди радостных криков и сияния. Там, на площади, всё казалось красивым. Люди звали её королевой, Луис улыбался, лис хитрил, девочка протягивала корону. Но теперь перед ней стояли живые люди со страхом, с пропавшими близкими, с надеждой, которая могла легко превратиться в отчаяние.

Обычный правитель, подумала она, возможно, сказал бы: «Мы уничтожим врагов. Мы раздавим зло. Мы покажем силу».

Но это был не её путь.

Она не хотела говорить словами ярости. Не хотела обещать людям победу через ненависть. Ей хотелось пообещать мир, порядок, безопасность — но так, чтобы в этих словах не было жестокости.

И прежде чем она нашла правильную фразу, рядом прозвучал голос её отца:

— Всё будет хорошо.

Наталья посмотрела на него.

Виктор стоял спокойно, но в его спокойствии была не пустая утешительность, а твёрдость человека, который верит в свою дочь. Он положил руку ей на плечо и повторил уже громче, обращаясь к людям:

— Всё будет хорошо. Наталья вас не оставит. И Вердеград не оставит своих.

Наталья взяла его за руку и крепко обняла.

— Спасибо, папа, — прошептала она.

Виктор улыбнулся.

— Я просто сказал то, что ты и сама собиралась сказать. Только чуть раньше.

Люди вокруг постепенно зашептались. Кто-то подошёл к пожилой женщине, предложил помочь с поисками. Один из молодых стражников уже записывал имя пропавшего и район, где его видели в последний раз. Жизнь снова начинала выстраиваться в порядок — не идеальный, не окончательный, но человеческий.

Снаружи всё выглядело почти спокойно.

Стены крепости сияли. Стража обходила ворота. Луис продолжал играть у крепостной стены, и камень отзывался на его музыку мягким светом. Наталья стояла рядом с отцом, слушала людей, принимала их тревоги и старалась не дать им превратиться в страх. Казалось, Вердеград наконец нашёл равновесие.

Казалось, интриги и неопределённость отступили.

Казалось, сама жизнь снова становилась простой: стены защищают, музыка лечит, люди помогают друг другу, а новая Наталья учится быть не властью, а надеждой.

Лис смотрел на всё это с неожиданной грустью.

Ему было приятно видеть Наталью рядом с отцом.