Связанные ненавистью. Жестокая академия - Анастасия Милославская

ещё… милые… — голос мисс Эйвери становится особенно сладким. — Ваше примерное поведение и уважение к окружающим — залог вашего блестящего будущего. Помните об этом. Не встревайте в конфликты. Отнеситесь с понимаем к тому, что вам могут быть не все рады. Я жду от вас благоразумия. Потому что, если будут проблемы — придётся решать их радикальным способом.

Выходит, мы должны терпеть издевки дракорианцев. В случае чего виноваты будем мы. Впрочем, я так и думала, что нас никто не защитит, всё вполне логично.

Зато мои однокурсницы нисколько не смущены словами Селесты. Наоборот, они явно довольны. У многих такие лица, будто они выиграли приз.

— Да, мисс Эйвери.

— Мы не подведём, мисс Эйвери.

— Спасибо вам!

Девушки благодарят куратора, вставая с мест и направляясь к выходу.

Когда дверь закрывается за последней девушкой, в помещении становится слишком тихо.

Я слышу только собственное дыхание и мягкий скрип пера — мисс Эйвери делает последнюю пометку в журнале.

Она поднимает голову, её взгляд снова задерживается на мне.

— Любопытно, — слегка прищуривается она. — Подойдите ближе, мисс Морр.

Делаю шаг вперёд, замирая на месте.

Духи Селесты сладкие и тягучие, они отдают жасмином и чем-то дорогим, терпким. Я стою возле неё уже долго, и от этого запаха у меня слегка кружится голова.

— Ваш отец сказал, что вы особенная, — произносит Селеста задумчиво. — Лучшая в пансионе. Ответственная. Заботитесь о других. Но возможно в вас есть ещё кое-что.

— Спасибо, мисс Эйвери. Но я не понимаю о чём вы.

Она откидывается на спинку кресла, её улыбка становится шире, а мне от происходящего лишь тревожнее.

— Знаете, мы ведь присмотрели вас ещё в пятнадцатилетнем возрасте, мисс Морр. Ваша магия была сильной с момента пробуждения.

— Вы… так давно следили за нами? Или только за мной? — в моём голосе сквозит подозрение и волнение, я просто не в силах их скрыть.

— О, милая. — смех мисс Эйвери тихий. — Этот проект длится годы. Конечно, мы подбирали кандидаток много лет. А чего нам стоило создать ограничитель, который стабилизирует вас сейчас… — Селеста делает паузу и наклоняется вперёд, я начинаю чувствовать аромат её духов ещё сильнее, желудок сжимается в протестующем спазме. — Но дело не в этом. Хоть ваша магия и была всегда сильной, но всё же сейчас она стала ещё более выдающейся. Это нетипично. Скажите, на вашем теле не появлялись странные знаки?

Моё сердце пропускает удар. Перед глазами встаёт воспоминание: едва заметные линии, что недавно проступили на ключице. Откуда она знает?!

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но быстро качаю головой.

— Нет.

Сладкие речи Селесты не вызывают доверия. Не хочу быть с ней откровенной.

— Отлично. Это могла быть метка истинности. Она создала бы проблемы. А я не люблю проблемы.

Охотно верю. И даже не хочу знать, как она их решает.

Но метка истинности… грудь сдавливает. Неужели я видела именно её? Я стала чьей-то истинной парой?

— У полукровок не может быть истинности, — вырывается у меня. — Это слишком редкое явление даже у дракорианцев после исчезновения Богов.

— С чего вы взяли, что не может быть? — мисс Эйвери задумчиво буравит взглядом стену над моей головой. — Без Легенд мы словно слепые котята. Идём куда-то наощупь, пытаясь хоть немного понять сущность бытия.

Селеста внезапно отмирает, её взгляд становится более осмысленным.

— Вы интересный экземпляр, мисс Морр. Не переживайте, будете у меня на особом контроле. Я наложу дополнительные ограничения. Мы будем внимательно наблюдать, чтобы вы справлялись с магией.

Почему её слова не успокаивают, а пугают. Я не хочу быть на особом контроле.

— Благодарю, — выдавливаю из себя вежливую улыбку.

Не хочу, чтобы она заподозрила неладное.

— Раз с вами мы всё прояснили, хочу попросить вас ещё кое о чём, Деви, — моё имя она произносит особым, доверительным тоном.

— Слушаю, госпожа куратор.

— Вы будете моими глазами и ушами, — мягко, почти шепотом произносит Селеста. — И тогда я не останусь в долгу.

Её взгляд становится липким, обволакивающим.

— У вас уже есть отдельные комнаты, особое положение. Вы ведь чувствуете себя особенной не так ли?

— Чувствую, — откликаюсь я.

Правда имею в виду немного другой смысл.

— И… я знаю о вашей ситуации в семье. Если будете лояльной, я помогу вашим младшим сёстрам и брату. Устрою их в хорошую школу, помогу с жильём в хорошем квартале. Ваш отец — Грэм — не сильно помогает, правда ведь? Он суровый, я уверена, вам с ним несладко.

Я замираю, не веря собственным ушам. Селеста Эйвери и правда так хорошо изучила каждую из нас?

Следующая фраза обрушивается, словно ледяной шквал. Грудь покрывается изморозью.

— Ваша старшая сестра… она чем-то больна, не так ли?

— Да, Аэлла нездорова. Психически куда больше, чем телесно, — хриплым голосом отвечаю я.

— Какой ужас, — выдыхает Селеста с показным сочувствием, чуть склоняя голову набок. — Я искренне вам сочувствую. Но я могу помочь и ей. Если вы будете хорошей старостой. Будете следить за всем. Понимаете, о чём я, Деви?

— Хотите, чтобы я следила за однокурсниками?

Я проглатываю слово «шпионила», хотя оно вертится на кончике языка.

— Именно так. Должен быть порядок. Адептки должны быть послушны. И они должны выказывать почтение и быть довольными тем, что им дают. Я не потерплю неуважения. Понимаете, о чём я?

— Понимаю, мисс Эйвери, — отвечаю я ровно, но внутри всё протестует.

Каждое слово её будто всё сильнее затягивает на шее невидимую удавку. Я не стукачка. Просто не могу быть такой.

Но… что, если она действительно может помочь Аэлле?

И вдруг меня пронзает догадка.

Они выбрали меня старостой в том числе потому, что знали, на что давить. Знали, чем шантажировать.

Для дракорианцев это так же естественно, как дышать. Они сжирают слабых, бьют по больным местам, давят на страхи.

Я чувствую, как сердце в груди сжимается всё сильнее.

— Вы мне нравитесь, Деви, — улыбается Селеста. — Люблю разумных девушек. Мы поладим, я уверена.

— Я могу идти? — мой голос почти срывается от эмоций, бушующих внутри.

Мне плевать как это выглядит.

Не могу больше притворяться.

Меня физически тошнит не только от духов Селесты, но и от неё самой.

— Конечно, милая. Удачного дня, — мисс Эйвери уже склонилась к своим бумагам, едва обращая на меня внимание.

— И вам, мисс Эйвери.

Я выхожу в коридор академии, затворяя за собой дверь. Глубоко вдыхаю, и невидимая удавка на шее наконец ослабевает.

В голове пульсирует безумная мысль: что если Кайден Флейм искал метку истинности? Это объяснило бы его странное поведение. Но он не нашёл её и успокоился.

Быть