Измена. Все включено - Юлия Василевская

— Что это? — говорю я.

— Место которое ты должна увидеть, — говорит он. — Я нашёл его три года назад совершенно случайно. Там нет толп, нет огромных отелей, нет туристических автобусов с флажками. Есть море, оливки, хорошая еда и люди которые живут медленно и с удовольствием. — Пауза. — Твои клиенты будут в восторге. Те которые ищут не пляжный отдых а что-то настоящее. Ты должна это увидеть! Я уже купил билет.

— Роман, — говорю я, — я не могу никуда ехать. У меня только что открылся офис. Я оплатила первый месяц аренды и у меня еще одиннадцать впереди и я не знаю как их потяну и мне сейчас нужно работать, а не...

— Аренда оплачена на год, — говорит он.

Я замолкаю.

— Что?

— Аренда, — повторяет он. — На год вперёд. Уже оплачена.

Я смотрю на него.

— Я оплачивала только первый месяц, — говорю я медленно.

— Я знаю, — говорит он.

— Роман. Ты оплатил мою аренду?

— Да.

— Как ты вообще узнал что я хочу именно этот офис? Я никому не говорила кроме… Таньки. Танька! Вот предательница!

— Не ругай ее, она действительно волнуется за тебя, и желает тебе только счастья! Мне больших трудов стоило ее уговорить. Я знал что место свободно, — говорит он. — И что тебе подойдет.

— Роман Игоревич, — возмущенно говорю я, — это не правильно!

— Я нашёл тебе хорошего первого клиента, — говорит он. — Платежеспособного. С интересным запросом. Что здесь такого?

— Это ты хороший первый клиент?!

— Ну, — говорит он, — в каком-то смысле…

Я открываю рот, но не нахожу что ответить! Смотрю в его совершенно невозмутимое лицо, в серые глаза в которых прячется улыбка.

— Значит ты всё это время, — говорю я, — пока я думала что сама всего добилась...

— Ты сама всего добилась, — говорит он серьёзно. — Я просто знал про свободное помещение. И оплатил аренду потому что хотел чтобы ты не переживала об этом. Это разные вещи.

— Это совершенно одинаковые вещи!

— Яна, — он устало вздыхает, — Хватит спорить! Поедем на остров.

— Ты меня не перебивай! — рявкаю я, — кто тебе дал право…

— Я срываю сделки из-за тебя, — говорит он вдруг устало.

Я замолкаю.

— Что?

— Срываю сделки, — повторяет он. — Уже второй месяц. Не сплю нормально. Хожу злой. Все вокруг заметили. Я двадцать лет строил бизнес и никогда не срывал дедлайны, а сейчас срываю. Из-за тебя. Потому что ты единственная и потому, что я последний идиот который упустил самое важное в своей жизни!

— Роман…

— Ты не курортная история, — говорит он. — Не развлечение. Не интересный эпизод. Ты единственная женщина за очень много лет из-за которой я не сплю ночами. Больше мне нечего добавить.

Мне так хочется верить, но я вспоминаю все свои слезы, всю боль и захлопываю свое сердце.

— Роман Игоревич, — я отворачиваюсь, — я думаю вам лучше уйти. Моя позиция не изм...

Он делает шаг вперёд. Берёт меня за плечи мягко, но твёрдо, разворачивает. И неожиданно впивается в меня поцелуем.

Крепко. По-настоящему. Так целуют когда очень долго ждали и наконец получили.

Я несколько секунд стою совершенно неподвижно и честно пытаюсь вспомнить все причины почему это неправильно.

Причины не вспоминаются. Ни одной.

Я закрываю глаза.

Он пахнет так же как тогда, тем же парфюмом, я запомнила его навсегда, оказывается. Руки у него теплые и держат крепко. И я вдруг понимаю что всё это время ждала этого, очень.

Я сдаюсь.

Не сразу, я человек упрямый и это все знают. Но сдаюсь.

Поднимаю руки и обхватываю его за шею. Просто чтобы не упасть, ноги неожиданно ведут себя совершенно ненадежно.

Он чувствует это. Улыбается, я чувствую как улыбаются его губы.

— Значит да, — говорит он негромко. Отрываясь от моих губ.

— Я ничего не сказала, — говорю я в его рубашку.

— Значит повторим…

Он снова целует меня, еще жарче и я отвечаю, не менее жадно. Это продолжается невыносимо долго и сладко, и в тоже время мне мало. До тех пор пока не заканчивается воздух в легких.

— Яна, я тебя люблю. Поедем на остров? — он снова смотрит мне в глаза.

А в них… Любовь, нежность, тепло, надежда. Столько, что затапливает меня.

— Поедем, — говорю я.

Он улыбается облегченно, радостно. Подхватывает меня на руки и кружит по всему офису.

— Отпусти! — вомущаюсь я, — я все таки директор агентства!

Он незамедлительно ставит меня на ноги.

— Прошу прощения, ваше высочество, — шутливо говорит он и мы снова целуемся.

Эпилог

Спустя год

Я стою у зеркала в нашей спальне и смотрю на себя. Белое платье, простое, без лишних украшений, именно такое как я хотела.

Волосы убраны мягко, несколько прядей выбились, Танька сейчас придёт и начнёт их заправлять обратно, я знаю.

За окном сад. Яблони в белом цвету, все до одной, от забора до веранды. Когда мы смотрели этот дом в октябре я не знала что весной они будут вот такими. Теперь знаю. И стою и смотрю на них и не могу насмотреться.

Все как я мечтала, даже больше…

Я узнала три дня назад. Тест показал две полоски, я долго смотрела на него, потом пошла в аптеку за вторым, он показал то же самое. Я сидела на краю ванны и улыбалась как дура и не могла остановиться.

Роман не знает. Я скажу ему сегодня. Прямо здесь, в этом саду, в этот день. Лучшего момента не придумать!

Дверь распахивается и влетает Танька.

— Яна! — восклицает она с порога. — Ты готова? Там уже все собрались, Роман ходит как тигр, Борисов выпил шампанского раньше времени, и вообще...

Она останавливается. Смотрит на меня.

— Ты плачешь? — говорит она.

— Нет, — говорю я.

— Яна, у тебя слёзы.

— От счастья! — всхлипываю я.

Танька смотрит на меня подозрительно. Потом машет рукой, подходит и начинает заправлять выбившиеся пряди, я так и знала.

— Ты такая красивая, — говорит она тихо. — Яна, ты такая красивая сегодня.

— Не плачь, — говорю я.

— Я не плачу, — говорит она и всхлипывает.

Мы смотрим друг на друга и начинаем смеяться, обе, одновременно.

— Слушай, — говорю я, — помнишь Антона? Я его видела на прошлой неделе.

— Где? — Танька мгновенно переключается.

— В строительном магазине. Я выбирала что-то для дома, он шел навстречу.

— И как он?

— Так себе, — говорю я. — Похудел. Выглядит устало. Совсем не тот лощеный Антон который я знала.

— Сам виноват, — говорит Танька.

— Он извинился, — говорю я. — За ту ночь во дворе. Сказал что работает, живёт, очень сожалеет о том как поступил.

— Надо же, —