Кошка гуляет сама по себе - Натали Карэнт

таким взглядом одарит, будто к стенке припечатает. Ну, не виноват я, что у неё на блузке верхняя пуговица отлетела от резкого движения. Конечно, не упустил возможности вознаградить себя, воспользовался ситуацией, поцеловал в это самое местечко на последнем аккорде. Не удержался. Она влажная. Дышит тяжело. Пахнет от неё обалденно.

Сделал королевой вечера, а она сбежала, как Золушка с бала, поймала такси и уехала.

Подумал, а что время тянуть: утром сделаю предложение. Для себя уже всё решил. Купил букет. Новый костюм.

Наивный...

Теперь сижу дома один, не сплю и со вчерашнего вечера переключаю каналы, не останавливаясь ни на одном. На улице противно, дождь зарядил, на календаре — конец октября. Злюсь на себя. Её проклинаю. В голове ни одной дельной мысли.

Очень уж неожиданная у неё реакция. Что делать? И чем теперь это закончится?

— Эрик, — звенит в трубке голос Лили. С утра. На тяжёлую голову. Жуть! — Она сегодня на работу не вышла. — Понятное дело, я тоже никуда не пошёл. — Позвонила, говорит болеет. Эрик! Ты меня слышишь?!

— Да, — прохрипел в ответ.

— Она всю ночь ревела, не спала, уж я её знаю. Переживает, точно тебе говорю. У неё температура. Съезди к ней. А?

— Лили, ты же прекрасно знаешь, не пустит. Мне и последней разборки хватило. Не отошёл ещё.

— Ключи от квартиры дам. Съезди. Лекарство отвези. Пожалуйста! У меня работы много! — чуть ли не умоляет Лили.

Уговорила. Ладно. Всё равно сидеть без дела — не дело. Действовать надо.

Заехал в маркет, купил фруктов для фреша. Продуктов кое-каких. Лекарств, опять же, которые Лили надиктовала. И к подруге — за ключами.

После, уже по адресу.

Спокойно захожу в парадную и поднимаюсь на лифте. Останавливаюсь около её двери. Открыть самому или позвонить? Пальцы, уверенно сжимая ключ, прокручивают его в замочной скважине. Два поворота и она открывается.

Катрин, и правда, всю ночь не спала. Ревела. Глаза в прозрачной пелене, слегка опухшие и красные. Ну хоть не я один мучился всю ночь. Без макияжа, она даже выглядит моложе. Волосы собраны сверху, закручены в какой-то непонятный пучок, но всё равно, торчат в стороны. Сама она сидит на диване как воробушек. Ноги поджала под себя и обнимается с огромной подушкой. Вокруг, по полу, разбросаны скомканные салфетки.

Удивлённый, широкий взгляд коньячных глаз останавливается на мне. Она шмыгает носом и вытирается очередной салфеткой, комкая её в ладони.

Я же спокойно кладу пакеты на пол и снимаю куртку. Останавливаюсь в проёме, подпирая плечом косяк двери. Мой вчерашний, злополучный букет из роз украшает интерьер и пахнет на всю комнату.

— Температуру мерила? — спрашиваю, поднимая принесённые пакеты и отправляюсь на кухню. Так, апельсины и мандарины помыть и сразу же сделать сок. Что у нас в холодильнике, заглядываю я. — Ты голодная?

— Где ключи взял? — тихо спрашивает, осторожно заходя на кухню со своей подушкой и останавливается, подпирая спиной стену.

— У тебя акцент исчез! — улыбаюсь я, пытаясь заговорить её. — Слышу чисто парижский прононс, — но на поставленный вопрос надо как-то отвечать. — А ключи на улице нашёл в. Лежат себе, думаю, вдруг от твоей квартиры. И точно! Представляешь?!

— Эгре! — возмущается она и сверлит меня недовольным взглядом.

Да, фамилия моя стала именем нарицательным. Теперь, я для неё не Эрик, а Эгре и непременно с возмущенными нотками в голосе.

— Может приберёшь немного? — выглядывая в гостиную, поверх её плеча, указываю на разбросанные по полу салфетки.

— Я — дома! — опять возмущается Катрин, выходя из кухни. — Что хочу, то и делаю!

Одета в облегающий трикотаж и хлопок. Уютно и по-домашнему. Мягко. Наконец-то, она рассталась со своей подушкой. Присела, собирая салфетки, разбросанные на полу, где дотягивается рука. Собрав кое-какие, встаёт и уже наклоняется, чтобы подобрать оставшиеся.

— Oh-la-la! — невольно восклицаю, наблюдая за ней.

— Не пялься! — выпрямляется она и отправляет гневный взгляд в мою сторону. Проходит мимо уверенным шагом и выбрасывает собранные комочки из салфеток. Снова проплывает около, а я слежу за каждым её движением.

— Котенок, одень что-нибудь менее облегающее, — прошу искренне, не в состоянии скрыть улыбку, да уже и не пытаюсь. — А то я, невольно, заглядываюсь на твою... м-м-м... — здесь замолкаю, потому как от грозного девичьего взгляда невольно умолкнешь, а дальше оставаться серьёзным я просто не в силах. Смеюсь.

Реакция у неё мгновенная. Тут же диванная подушечка летит в меня, хорошо хоть не эта громадина, с которой она обнималась. Продолжая смеяться, пульнул прилетевший предмет обратно и скрываюсь на кухне.

Принимаюсь за фрукты. Мою. Режу на дольки. Включаю соковыжималку. Думать ни о чем не могу, только тупо расплываюсь в улыбке. Нисколько не жалею о том, что пришёл.

Лили оказалась права.

Сок готов и я возвращаюсь в гостиную со стаканом в руке. Она спокойно сидит на диване, вновь обхватив свою подушку. Смотрит телевизор, при всём множестве событий он не выключался с тех пор как я вошёл, поэтому, она спокойно вернулась к его просмотру.

— Так, что с температурой? — спрашиваю, подавая ей полный стакан фреша. Облокачиваясь о спинку дивана, нависаю над ней со спины. Осторожно чмокаю в щёчку — горячая.

— Вот, — она протягивает градусник и немного отстраняется. — Как ты меня назвал?! — спрашивает она, кося взгляд.

— 38.7 — плохо дело.