Хозяин Деревни - Рина Беж

А уж взгляды порой какие жуткие кидают… какими грозными голосами с невидимыми собеседниками общаются — да проще под землю провалиться и там начать обживаться, чем им под горячую руку лезть.

— Альберт, я хорошо себя чувствую. Точно лучше, чем вчера, — отвечаю на вопрос, с которого началась беседа.

Мы вновь втроем сидим в кабинете. Но в этот раз перед каждым стоит чашка ароматного кофе. И, о чудо, я даже немного, самую малость, улавливаю его горьковатый запах.

Обхватываю обеими ладонями тонкие стенки фарфора, подношу к губам и делаю небольшой глоток. Жаль, весь спектр вкусов ощутить пока не получается, но и не «вату жую», что уже хорошо.

— Ладно, — соглашается мужчина, наклоняясь вперед и пододвигая ближе ко мне корзинку с булочками и вазочку с конфетами.

А я-то думала, кто сладкоежка? Оказывается, Берт просил Серафиму принести это для меня. Так мило.

Благодарю его улыбкой, тянусь за шоколадным батончиком и всё же уточняю:

— О чем вы хотели поговорить?

— Всё о том же, — кивает Гольдман в сторону окна, где и сегодня я замечаю жуткую машину.

Замечаю, но почему-то прежнего неконтролируемого страха уже не испытываю.

Неприятие. Отвращение. Гнев. Да.

Жуткий вымораживающий ужас, отключающий мозг, — нет.

… мы будем справляться вместе… я никому не позволю тебя обидеть.

Сглатываю кофейную горечь и посылаю мысленное спасибо Альберту.

Его слова, как подорожник, который, прикладываясь к ране… ее залечивает. Помогает не забыть, но пережить.

Сегодня я могу себя контролировать.

Уже могу.

— Эля, ты будешь писать на них заявление?

Вопрос удивляет. Но не скажу, что я об этом не размышляла, когда валялась в кровати трупиком, когда, ощущая свою полную беспомощность и слабость, по стеночке еле доползала до туалета.

Размышляла. И много.

Очень.

Чего только не было в моей голове. Я строила гневные отповеди и мысленно высказывала отморозкам все, что о них думаю, что наболело, накипело и рвется наружу. Я дралась, выцарапывала им глаза и пиналась. Я плевала в их мерзкие лица и называла ничтожествами. Я сажала их в тюрьму и отказывала родным, умоляющим меня дать им второй шанс.

Я была безжалостна и тверда, как гранит.

— Нет, Альберт. Не буду.

Мужчины переглядываются.

— Тогда что? — становясь серьезным, интересуется Томилин. — Неужели отпустишь?

Короткий взгляд на Гольдмана и вновь все внимание мне.

Интересно, как отреагируют? Будут в шоке или… поддержат?

— Бабуля всегда говорила: долг платежом красен, — произношу медленно и, не таясь, улыбаюсь.

Соображают быстро.

— Уверена?

Альберт совершенно не выглядит удивленным.

Удовлетворенным, да. Довольным, да.

Ловит мой взгляд и удерживает.

— Переживаете за мою совесть? — вместо ответа задаю свой вопрос.

Все-таки мнение неординарных людей мне интересно.

— А вдруг? — решает подколоть Томилин, но уже через секунду отмахивается. — Ой, нет, вы с Бертом точно — два сапога пара, оба левые. И чего я удивлялся?

Не совсем понимаю, к чему он это говорит, зато Гольдман явно в курсе.

Вижу, как в его глазах вспыхивают предвкушающие искры, а на губах растекается довольная улыбка.

Затем он уточняет:

— Эля, ты не против, если долги мы начнем раздавать уже сегодня?

Глава 17

* Эльза *

— Как на счет того, чтобы немного прогуляться? У нас красиво.

Неожиданное предложение Альберта находит внутри меня горячий отклик. Все-таки неделя без свежего воздуха — это много. И хоть чуть-чуть подышать, но хочется.

Да и обстановку сменить — дело замечательное. Четыре стены, конечно, уютные, есть и телевизор, и интернет… но «воля» манит.

А еще очень хочется осмотреться. Единственное, что понимаю: дом оборудован по последнему слову техники, есть буквально всё, но в то же время мы в глубинке Тверской области. Не в городе, но рядом с лесом. Его я из окна видела. Как и высокий надежный забор.

В общем, всё так необычно и загадочно, что…

— Да. Я очень хочу.

— Тогда пойдем одеваться, — протягивает мне руку, помогая подняться из кресла. — Твои вещи Серафима почистила, они в прихожей.

— Ой, я даже не подумала, — охаю, чувствуя вину. Из-за болезни, совершено упустила из виду многие детали. А их, оказывается, делали все это время за меня.

Вот тебе и самостоятельная. Как показывает реальность, не совсем.

— Не переживай, всё в порядке.

Гольдман перехватывает из моих рук поднос, куда я составляю пустые чашки, и кивает, чтобы шла первой и открывала дверь. Делаю, как просит.

— Я буду ждать вас на улице, — подает голос Томилин, отвлекаясь на входящий вызов. Он отступает к окну и почти сразу переходит с русского на немецкий.

Слов не разбираю, в школе и в университете учила английский… Но слушать интересно, абракадабра с порыкиванием звучит грозно. Правда, совсем скоро отвлекаюсь на иное. На того, кто следует позади меня и, как будто, смотрит мне в спину. Изучает, а может, любуется…

— Альберт, — резко оборачиваюсь, действительно ловя его на разглядывании, — скажи, — немного теряюсь под пристальным взглядом, — а почему у тебя нет ёлки? Новый год уже через несколько дней… Не любишь отмечать?

Дергает уголком рта, будто пытается скрыть улыбку. И, кажется, догадываюсь почему. Я краснею под его немигающим взглядом. И списывать это на температуру — верх глупости. Сама же несколько минут назад говорила, что почти здорова.

— Я не планировал оставаться здесь на праздники, Эля…

— Ох, понятно… — прикусываю губу, принимая ответ и понимая, кто нарушил его планы… — прости…

Черт! Как неудобно.

— Но теперь хочу это сделать, — продолжает, не давая мне возможность погрузиться в свою вину целиком. — А еще хочу, чтобы ты осталась вместе со мной.

— Я…

— Пожалуйста, — заканчивает мягко.

Ответить не успеваю. Мы заходим на кухню, где домработница намывает фрукты.

— Серафима, когда привезут ёлку и украшения? — обращается мужчина к помощнице по хозяйству будто между делом, хотя я голову готова дать на отсечение, что он надо мной подшучивает.

— Так часа через два, думаю, — отвечает женщина, бросая мимолетный взгляд на часы. После чего подхватывает полотенце и вытирает руки, — Семен где-то минут пятнадцать назад звонил. Уже в магазине. Закупается.

Замираю, не веря собственным ушам.

Неужели правда? Берт умеет читать мысли? Или, решив предложить мне встречать Новый год вместе, он озаботился тем, чтобы устроить все в лучшем виде?

Вот так просто? Потому что захотел… провести этот праздник со мной? И сделать его по настоящему волшебным?

Кожа покрывается мурашками, а сердце сбивается с ритма, ускоряя бег. Ведь действительно из-за меня. Других вариантов нет.

— Отлично, — произносит мужчина, поворачиваясь ко мне и подмигивая. — Эля, ёлка