Хозяин Деревни - Рина Беж

А просыпаюсь посреди ночи. От вопля ужаса.

Дикого. Пробирающего болью до нутра.

Моего вопля.

Подскочив на кровати, поджимаю ноги к груди, обхватываю и озираюсь по сторонам.

Тени, отбрасываемые предметами, рисуют образы монстров, пришедших меня убивать. И из каждого угла в мою сторону скалится жуткая морда Джокера. Его пылающие злобой глаза и окровавленный рот доводят до истерики.

— Нет… нет… нет… это сон… всего лишь сон, — уговариваю себя, шумно заглатывая воздух, как скаковая лошадь, примчавшаяся к финишу первой. — Я в безопасности… я в безопасности… я в безопасности…

Твержу, как мантру, пока тело сотрясается в ознобе, а к вспотевшей коже спины неприятно липнет ткань пижамы.

— Я сильная. Я справлюсь, — стираю со щек слезы и лишь плотнее закутываюсь в халат, не желая снимать с себя ни лоскутка защиты.

— Конечно, сильная, Эля. И ты в безопасности, — Альберт бесшумно переступает порог комнаты и вглядывается в мое лицо. — Эй, всё в порядке? Или хочешь, я побуду с тобой?

Шумно и совсем некрасиво втягиваю через забитый нос воздух, заправляю взлохмаченные волосы за уши и нервно мотаю головой.

— Хочу, пожалуйста, останься. Я… — протягиваю к нему руку и не опускаю, пока не чувствую тепло его пальцев, — прости… я такая слабая… и мне так стыдно… — признаюсь, размазывая по щекам слезы.

— Тихо-тихо… все будет хорошо… это просто эмоции, дурные воспоминания, но они пройдут, затрутся и со временем исчезнут, — Альберт забирается на кровать и отводит в сторону руку, жестом предлагая свою грудь в качестве жилетки. — Иди сюда.

Не раздумываю ни секунды.

Ныряю к нему под бок, прижимаясь всем телом. Укладываю голову так, чтобы слышать гулкие удары сердца, обнимаю, накидывая на нас обоих плед, и с упоением втягиваю терпкий аромат мужского парфюма и чистой кожи.

— Я знаю, что это неправильно… и ты не обязан… — шепчу, пропуская через себя очередную волну дрожи, — но, кажется, без тебя я не справляюсь.

— Значит, будем справляться вместе. Спи, Эля, я никому не позволю тебя обидеть, — пробиваются в сознание тихие слова, в то время как крепкие руки бережно обнимают меня, заключая в кокон, а макушки касается теплое дыхание.

Засыпаю не сразу. Только когда холод, терзавший сердце, истаивает, позволяя наконец расслабиться.

Но и после этого еще пару раз подскакиваю, но, чувствуя горячую руку на пояснице и мерное дыхание под щекой, успокаиваюсь и вновь засыпаю.

Глава 15

* Альберт *

По привычке просыпаюсь рано, когда сумрак ночи постепенно растворяется в серой дымке наступающего утра, и уже вполне реально разглядеть окружающие тебя предметы.

Впрочем, не только предметы.

Эля. Ее дыхание почти не ощущается. Настолько тихонько дышит, примостив темноволосую макушку мне на плечо.

Аккуратно повернувшись, чтобы ее не разбудить, разглядываю слегка вздернутый нос, чуть приоткрытые пухлые губы, густые ресницы, отбрасывающие тени на щеки, ладошку, пристроенную у меня на груди, и ногу, согнутую в колене и закинутую мне на бедро.

Усмехаюсь.

Собственница. Даже если сама еще не подозревает.

Зато мой собственный организм воспринимает это с особым ликованием. Настойчиво намекая, что вот она, теплая, доверчивая, совсем рядом. Стоит только руку протянуть, и смогу коснуться бархатной кожи шеи, ключиц.

А если расстегну всего четыре пуговки чертовой пижамы, прячущей под собой шикарное и до боли в паху манящее тело, то доберусь и до груди, и до животика, и того, что ниже. До всего, чем так жаждет обладать мой перевозбужденный рядом с Элей мозг.

Хотя и не рядом с ней не могу думать о чем-то ином. С каждым днем она все прочнее обосновывается в мыслях. Без борьбы отвоевывает себе территорию, укореняется и обживается, не вызывая отторжения.

Будто там ее место. Будто это в порядке вещей. Будто так и есть правильно.

Ладно, хватит лирики. Пора подниматься. Даю команду телу.

Но прежде, качнувшись вперед, привычно касаюсь губами ее лба. Убеждаюсь, что температуры нет, и медленно выдыхаю. Поправляется.

Это хорошо. И можно бы вставать, но… нет, все равно сразу не отстраняюсь.

Замираю еще на пару мгновений, нагло воруя секунды близости рядом с ней. Пока она не знает и не догадывается, пока не боится и расслабленным котенком жмется ко мне в поисках тепла и заботы.

Выталкиваю из кровати себя насильно. Ухожу, не оглядываясь. На хрен рисковать.

У себя в комнате наскоро умываюсь, забираю с кухни бутылку воды и чешу в спортзал. Вот что прочистит мозг и вернет серое вещество в нужное русло.

Делаю разминку и сосредотачиваюсь на отработке ударов. С последними событиями, немного отошел от привычного графика, пропустил пару силовых тренировок, но это никак не сказывается на форме. Тем более, прошедшие дни ни в кресле просиживал.

Груша стонет. То, что надо. Размах и резкий удар. Плавно и быстро. На вытянутую руку. Точно в цель. И еще один. Следом серия повторов.

Все движения настолько привычны, что совершаются на автомате. Зато голова загружена предстоящими событиями.

Как не крути, а Влад прав. Какое бы решение не приняла Эльза в отношении безбашенных придурков и всех прочих косвенно и напрямую замешанных, на тормозах я это не спущу. Уже нет. А значит, придется выползать из тени и напоминать некоторым, особо запамятовавшим, кто в доме настоящий хозяин, а кому до поры до времени просто позволяли чувствовать свободу действий.

Стерев пот со лба, перехожу на боковые удары. Слегка сгибаю руки в локтях, зрительно на месте мишени рисую рожу Коршунова и помечаю цель, где расположена его явно лишняя печень, и с диким воодушевлением бью.

Удар. И снова удар.

Женя, Женечка, Женек. Чего ж ты, гаденыш, в конечном итоге хотел добиться, подставляя Эльзу? Действительно прижать Игошина и занять кресло гендира? Или заставить Вероничку так заревновать, чтоб сорвалась и предложила тебе долю в своем бизнесе? Понятно же, что брак с ней — не твоя цель. Тебе хочется оставаться свободным, но вместе с тем богатым. Очень богатым. Как там говорят: и рыбку съесть, и на хер сесть? Ничего, у меня есть мысли, как обеспечить тебя и тем, и другим. Так что, готовься.

Стерев пот краем футболки, перехожу на прогон скользящих ударов.

Матецкую представлять не вариант. Бить женщину — последнее дело. Даже если она не женщина, а слетевшая с катушек тварь. А вот папочку, да, можно. Не уследил Андрей Николаевич за своей избалованной принцессой, ой, не уследил. Значит, виновен. И придется отвечать. Замять не выйдет.