Когда ты не в своём теле - Елена Анатольевна Казанцева

Тут хлопнула дверь. Лиза болезненно поежилась и выглянула в коридор. Муж снимал пальто.

- Где мои тапки? – раздался недовольный рык в прихожей, он явно был не в духе, и это не сулило ничего хорошего. Лиза затравленно втянуло шею в плечи и засеменила в прихожую, искать внезапно потерявшиеся тапки.

- Вот, милый, стоят на месте, - тихо пробормотала она, старая не вызывать гнева у мужа.

- Это не их место, - лицо мужа в один миг стало красным, - двадцать три года живешь тут и не знаешь!

Толик орал, слюна брызгала в разные стороны, глаза от бешенства стали почти белыми. Удар. Щеку обожгла пощёчина. Лиза привычно прикрыла рукой лицо. Но Толик вдруг резко остыл, словно в один удар вложил всю свою агрессию.

- Есть хочу, - гнев мужа стих так же быстро, как и появился, и Толик заспешил на кухню.

Лиза выдохнула. Сытый муж обычно её не бил, и она заспешила на кухню. Пока был жив свекор, Толик руку на неё не поднимал. Он с матерью ел её поедом, издевался, но только словесно, и когда свекра не было дома. Но тот ушёл из жизни, и всё изменилось. Поэтому, чтобы не вызывать ещё большей агрессии у мужа, она засуетилась на кухне, быстро налила в тарелку суп, поставила перед мужем и стала нарезать хлеб.

- Почему у тебя было не накрыто? - строго спросил он, Лиза вздрогнула.

- Толя, но ты же сказал, что задержишься, - пробормотала она, оправдываясь.

- Что значит сказал? У тебя всегда должно быть всё готово, - он грозно стукнул ложкой по столу, а у Лизы затряслись руки.

То ли у мужа на сегодня запал быстро кончился, то ли магнитные бури прошли, но он уставился в свою тарелку, взял ложку и принялся есть. Лиза осторожно выдохнула, но, видимо, сегодня был не её день. Вновь хлопнула входная дверь. И Лиза испугано вжалась в стенку. В коридоре послушался перестук каблуков, и в кухню ввалилась свекровь.

- Тапки принеси, - скомандовала свекровь, плюхнувшись на табурет и вытянув ноги.

Лиза послушно посеменила в коридор, достала тапки свекрови и пришла с ними на кухню.

- Помоги обувь снять, а то ноги отекли, - свекровь протянула её ногу.

Лиза села на корточки и попыталась снять полуботинок на шпильке с толстой ноги свекрови. Ботинок не поддавался.

- Ой, чего дергаешь, без ноги меня хочешь оставить, - заорала на неё свекровь и шлепнула ладошкой по голове, не больно, но обидно до слез.

- Зачем на такие лапти натягивать столь тонкую и стильную обувь, - про себя подумала Лиза. Свекровь действительно не отличалась изяществом, на свой сороковой растоптанный покупала узкую обувь, чтобы казаться более утонченной дамой. Все пыталась выставить себя дамой света, хотя все вокруг знали, что она всю жизнь проработала обвальщиком в мясном цехе.

- Ой, ай, осторожно, - наконец, многострадальный полуботинок был снят, и толстая лапа свекрови нырнула в тапок. Со вторым пришлось тоже повозиться.

- Всё, - качнула головой Лиза.

- Иди, обувь помой и накрой для меня, - командовала свекровь. – Руки не забудь помыть!

Лиза тихой тенью скользнула в туалет, сполоснула обувь, морщась от вони, исходящей от ботинка, протерла и поставила в сушилку. Затем тщательно помыла руки. Пока лилась вода, она смотрела на себя в зеркало. Ей всего сорок два, а выглядит она на все пятьдесят: серая кожа, мелкие морщинки, волосы, как у серой мышки хвостик, бледная, худая, выцветшая, будто эта семья из неё все соки выпила. Она даже представила свекровь и мужа в образе вампиров с клыками, с которых капает кровь, с горящими от жажды глазами. Невольно улыбнулась. Улыбка вмиг преобразила её лицо. Но заглянувший в ванную муж, разрушил момент.

- Посмотри на неё! Мать ждет, когда ей голодной тарелку супа нальют, а она тут улыбается и себя в зеркале рассматривает, - и тут же ей прилетел удар по затылку. Не сильный, но ощутимый. Голову резко бросило вперед, и она чуть не клюнула носом зеркало. – Быстро пошла на кухню!

Даже такую крохотную радость он у неё отобрал. Стараясь не показывать своих эмоций, она вытерла руки и заспешила в кухню.

- Ну, наконец, я, старая и больная женщина, сижу голодная, а она где-то прохлаждается. Ну, неужели совесть тебя никогда не мучает, - завела обычную шарманку свекровь. – Вот мы все для тебя делаем: живешь в нашей квартире, денег тебе муж дает, ни в чем не отказывает, а ты тварь неблагодарная, даже тарелку супа его матери не подашь.

Лиза вздохнула и отвела глаза. Никто из них не спросил: «А ты сама-то ела сегодня?»

Лиза давно поняла, что она пустое место в этой семье. Для них она всегда будет служанкой, хоть какие у неё будут достижения в науке, хоть какие будут регалии. Для них она никто.

Тут вернулся домой сын. Лиза радостно выскочила в прихожую.

- Сынок, - тот глянул на её лицо, потрогал щеку и нахмурился.

- Опять бил? – тихо спросил он.

При сыне отец на мать руку старался не поднимать, как и при живом тесте. Поедом ел, словами оскорблял, но руку поднять боялся.

- Ну, что ты, сынок, так, - она слабо улыбнулась и отвела глаза.

- Понятно.

Сын прошёл в ванную, и пока он мыл руки, она вернулась на кухню и поставила третью пару приборов. Свекровь с мужем молчали и ели. Только ложки стучали о фарфор.

- Второе накладывай, - скомандовал муж.

Лиза засуетилась. Быстро поставила на стол тарелку с супом для сына, потянулась за чистыми тарелками в шкафчик, но руки затряслись. Верхняя тарелка оказалась в руках, а та, что была снизу, вдруг соскользнула. Один миг, тарелка с грохотом упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.

- Дрянь, мой фарфор! – взвизгнула свекровь. – Он дорогой!

- Безрукая! - заорал муж и вскочил. Кулак рассек воздух и ударил её в висок. Вспышка. Она почти не почувствовала боли, только свет в её глазах погас. Тело стало словно невесомым, она не слышала глухой звук, с которым оно ударилось о пол. Лиза на тот момент ничего не чувствовала.

- Папа, ты что наделал? – услышала она краем уха. – Вызывай скорую!