Невинная соседка для бандита - Ася Любич

тебе скину? Некоторые прям бомба. Будешь потом мужа своего радовать, когда родишь двоих детей и потолстеешь, а ваш секс превратится в унылое говно на третью субботу каждого месяца.

— А, ну конечно, пойди я в экскорт, такого не будет. Буду всегда цвести и пахнуть, и брать клиентов между операциями, да?

Он молчит, хмурится.

— Почему именно хирург?

— Не знаю, может, у меня тоже комплекс Бога, как у тебя?

Тут приезжает Гава и выходит, принося пакет, судя по запаху, с едой. Передает мне.

Глава 22

Кирилл

Я не стал ждать следующего дня, сразу зашел на свой сайт, объявляя аукцион. Много постоянных клиентов, несколько новых пользователей.

Долго сидел, рассматривая фотки Нади, выбирая ту, на которую бы клюнул сам.

Она лежала, кусая губу и прикрывая свою идеальную грудь тонкими пальчиками.

И столько в глазах невинного стыда, что яйца сразу каменеют.

И не только у меня, потому что стоит мне нажать «отправить», как сыпятся ставки.

К утру остаются четыре игрока и у каждого свой характер ставок.

Один просто ждет, до какой степени дойдет аукцион.

Один повышает ставки каждую минуту, сразу понятно, что молодой и дикий.

Один повышает ставки медленно, но верно. Но в какой-то момент сливается, понимая, что уже не тянет.

Еще никогда ставки не были так высоки, словно каждый из участников лично знает Надю, разговаривал с ней.

Словно она для них не фантазия, а реальный человек.

Есть еще четвертый участник, у которого точно есть нужная сумма, но который совершенно не уверен, что стоит ее тратить на страшилу.

Он не уверен, что хочет отдавать кому-то, чем так одержим сам. И потеряется ли эта одержимость, если Надя продаст девственность. И не будет ли этот участник жалеть, что ее продал какому-то другому извращенцу.

Нарушать собственные принципы не в моих правилах.

Да и привык я все доводить до конца, не оставлять на пол пути.

И я точно не разу не трахал тех, кого планировал продать.

Даже если на ней места чистого не осталось. А Надя чистая.

Целиком, без пятен.

Сейчас она полностью принадлежит мне, но если я сейчас закончу аукцион, то она станет принадлежать кому-то другому.

Я никогда не хотел попробовать целку.

Даже если она в край развращенная.

Но сейчас, смотря на фотографию Нади, я понимаю, что готов отдать очень много денег, чтобы закончить то, что мы с ней начали еще в тот первый день, когда я ощутил вкус ее губ, шелк волос и гладкость кожи.

Один раз, одна ночь, и она пойдет в свою скучную жизнь, а я, наконец, займусь прямыми обязанностями, новыми проектами и поиском новой любовницы.

Ставлю ставку в пять миллионов, выше которой не готов дать никто.

Отправляю скрин Наде на мессенджер.

Пока она читает, я получаю несколько гневных сообщений от неудовлетворенных участников, которые знают, что таких ставок не было никогда.

Блокирую всех ровно на сутки, до следующего аукциона, который должен быть уже завтра с другой целочкой, имя которой я вряд ли вспомню.

Откидываюсь на кресло, чувствуя, как сердце сильно частит, словно мотор машины, разогнавшийся до двух сотен.

Часто дышу, закидывая руки на голову. Предвкушение, оно сладким ядом разливается по венам, сводит горло, вызывает легкую тошноту, словно перед прыжком с парашюта.

Все, все фантазии, которые могли только быть в моей голове, воплотятся.

Все, о чем я думал и мечтал, Наде придется исполнить.

Я потеряю полтора ляма, я нихера не заработаю, но получу то, о чем мечтал так часто последнюю неделю.

А еще я предвкушаю лицо Нади, когда она узнает, кто ее купил.

И теперь никакого стеснения, никаких границ, никаких больше «нет». Одно сплошное сладкое «да».

Руки покалывает, член дубиной давит на ширинку.

Встаю резко, когда от Нади приходит сообщение.

Есть ли смысл ждать или взять свое прямо сейчас.

Нет, нет, нет. Я буду смаковать ее страх и любопытство, я буду наслаждаться ее незнанием, ее стыдом перед ночью позора. И пусть она влюблена была в этого доходягу, но меня она запомнить на всю жизнь. И каждого своего мужчину, мужа будет сравнивать со мной. И однажды вернется уже добровольно, потому что никогда никто не сделает ей так хорошо, как сделаю я.

«Получается, мне миллион двести пятьдесят?»

«Полтора. Можешь уже присматривать себе квартиру.»

«Я получу наличкой?»

Неужели ей настолько все равно, кто это будет?

«Да. Не спросишь, кто это?»

«Точно какой-то извращенец. А когда я получу деньги?»

«Половину с утра, половину после ночи.»

«Вся ночь?»

«Вся. Все, что захочет клиент.»

«А если он захочет избить меня?»

«Значит, придется терпеть.»

«А если убить?»

«Ты точно выживешь. Может быть, тебе это понравится.»

«Сомневаюсь.»

Не спеши, Наденька, с выводами. Ой, не спеши.

«Когда все случится?»

«Завтра в девять ты должна быть по указанному адресу. Стилисты приведут тебя в порядок и подберут одежду и игрушки.»

«Игрушки? Хотя лучше не думать об этом. Я увижу тебя завтра?»

Ха… Уже соскучилась?

«Деньги тебе передаст администратор. Нам больше нет необходимости видеться. Если только ты не хочешь меня как-то отблагодарить за мою к тебе доброту.»

«А ты был добр?»

«Сама любезность.»

«Страшно представить, что бывает, когда ты зол. Прощай, Кирилл, и спасибо».

Глава 23

После разговора с Кириллом становится не по себе. Да, я старательно делаю вид, как мне наплевать на то, кто меня купил. Да, я демонстрирую, что меня волнуют только деньги. А на самом деле мне дико больно и обидно. Хотя я и сама себе боюсь признать… в чем? Глупо, но я верила, что у нас с Кириллом появилось что-то, что-то теплое, что он мог бы… Что он может? Не продавать меня? Дать защиту? Может быть, любовь?!

Встаю резко с кровати, чувствую, как лицо заливает жар. Как горло болезненно сводят не пролившиеся слезы. И стоит посмотреть на себя в маленькое зеркало в шкафу, сразу становится видно, что глаза на мокром месте.

Влюбилась. В кого? В сутенера, который ничего, кроме боли и страданий, тебе не принесет.

— Дура! — закрываю шкаф, хватаю рюкзак и иду на занятия. В груди давит, во рту горечь. Почему-то прошлое разочарование не было таким острым. Может быть, потому что я не общалась с Глебом вживую, все наше общение сводилось к переписке, между нами не было той близости, к которой принудил меня Кирилл, практически не отлипая ни на минуту.

В машине с