Развод. Последний шанс вернуть жену - Дари Дэй

Я улыбнулась дочке, хотя мысли путались.

Алан сразу заметил моё состояние.

— Что случилось?

— Нам надо поговорить.

Он подошёл ближе.

— Говори.

Я посмотрела на Катюшку. Дочка уже показывала Ольге новую ракету, которую они с папой собрали вчера из конструктора.

— Не здесь. После испытания.

Алан нахмурился, но расспрашивать не стал. Только коснулся моей щеки и тихо спросил:

— Всё хорошо?

— Пока… не знаю.

Его большой палец скользнул к моим губам. На несколько секунд я забыла и про медицинскую карту, и про людей вокруг. Хотелось прижаться к его ладони. Хотелось рассказать всё прямо сейчас и увидеть, как он отреагирует.

В последние дни мне всё чаще хотелось не спорить с ним, не напоминать о прошлом, а просто закрыть глаза и позволить ему обнять меня. Потом я вспоминала, как уходила из «Атласа» с одним чемоданом, и снова отстранялась.

— Мне пора, — нехотя сообщила я. — До начала теста десять минут.

Он наклонился и быстро поцеловал меня в висок.

— Алан! — возмутилась я. — Не здесь же!

Он тут же отошёл к дочери с совершенно невинным выражением лица.

Я покачала головой, спрятала улыбку и направилась в зал управления.

Ах, если бы я только знала, что этот невинный поцелуй может стать нашим последним…

Я бы обязательно попыталась всё изменить! Но я не знала…

А внутри уже тугим узлом скручивалось гадкое предчувствие.

Испытание началось вовремя. За стеклом стоял пустой тренировочный модуль. В кресле пилота сидел манекен, к которому подключили датчики и отдельную кислородную трубку.

На экране появились первые показатели.

— Имитируем падение кислорода в крови, — предупредила Ольга.

Цифры поползли вниз. «Кокон» заметил изменение и увеличил подачу. Через несколько секунд показатели выровнялись.

— Теперь возвращаем их к норме.

Система дала команду уменьшить кислород. На моём экране было видно: «Кокон» начал закрывать клапан.

Но настоящий клапан внутри модуля, наоборот, открылся ещё сильнее. Давление продолжало расти.

Я подалась вперёд.

— Стоп. Остановите тест.

— «Кокон» уже прекратил подачу, — ответил инженер.

— Нет. Посмотрите на давление.

Стрелка приближалась к красной отметке.

Ольга быстро открыла второе окно.

— Команды не совпадают. Когда «Кокон» закрывает клапан, тот открывается ещё сильнее.

Я знала эту систему до последнего провода. «Кокон» не мог одновременно показать одну команду и выполнить другую. Но между нашей программой и кислородной трубкой находился отдельный блок управления «Атласа». Именно он передавал команду клапану.

И даже при такой неисправности подачу можно было остановить аварийной кнопкой.

— Аварийная остановка!

Инженер нажал кнопку.

Но… ничего не произошло.

У меня похолодели пальцы.

Кто-то отключил аварийную остановку.

Две недели трудов — всё насмарку. Но это не наша ошибка! Хотя для приёмной комиссии сейчас всё выглядело именно так!

Из модуля донёсся резкий хлопок. Трубка возле кресла сорвалась, ударилась о пульт, и в воздух вырвалась белая струя. На одной из панелей вспыхнула искра.

Завыла сирена.

— Аварийный клапан не отвечает! — крикнул инженер. — Кислород продолжает поступать!

Я посмотрела на быстро растущие цифры и сразу поняла, что это значит. Из разорванной трубки в закрытое помещение шёл чистый кислород. Сам по себе он не был опасен, но рядом с ним любой огонь становился в несколько раз сильнее. Повреждённый пульт уже дымился. Ещё одна искра — и пламя за несколько секунд охватит весь модуль.

Перекрыть подачу теперь можно было только вручную. Красная рукоять аварийного клапана находилась внутри, у дальней стены.

— Всем отойти от стекла! — крикнул один из вбежавших охранников.

Вдоль потолка загорелись красные лампы. Между залом и модулем начало опускаться защитное бронированное стекло.

Так работала противопожарная защита. Стекло должно было наглухо отделить опасное помещение, чтобы возможная вспышка не ударила по людям в зале управления.

Я смотрела на экран и не могла поверить в происходящее. «Кокон» отправлял правильные команды. Кто-то изменил управление клапаном и отключил аварийную остановку, превратив испытание в настоящую аварию.

Это не ошибка.

Это сделали специально. Так ошибиться невозможно!

Дверь распахнулась, и в зал вбежала няня.

— Ирина Александровна, Катя… Я на секунду отвернулась, а она…

Сердце остановилось.

— Где моя дочь?

— Я не знаю! Она только что стояла рядом!

А голубая плюшевая ракета моей дочери лежала возле открытой служебной двери, которая вела к тренировочному модулю. Перед испытанием эта дверь должна была автоматически заблокироваться.

Я бросилась туда.

— Катя!

Коридор качнулся перед глазами. Я врезалась плечом в дверной косяк и даже не почувствовала боли.

Сквозь вой сирены послышался плач.

Дочка появилась из-за кресла пилота.

Там! Внутри модуля!

Маленькая, до смерти испуганная. Наверное, спряталась, когда услышала хлопок.

— Мамочка!..

Я рванула к проходу. Мне было всё равно, сколько там кислорода и что может загореться. В голове осталась одна мысль: добраться до дочери.

ГЛАВА 13

ИРА

Но Алан оказался быстрее. Не знаю, откуда он взялся. Увидел Катюшку, дым возле пульта, красную стрелку давления и сразу всё понял.

— В модуль нельзя! — закричал инженер. — Возможна вспышка!

— До полной герметизации двенадцать секунд! — предупредил голос из динамика.

— Алан, перегородка закроется!

Он посмотрел на меня.

Всего лишь один короткий взгляд.

На его лице не было ни растерянности, ни страха. Только решение.

А затем он проскочил под опускающимся стеклом.

— Назад! — закричал инженер. — Вы не успеете выйти!

Но он уже бежал к дочери.

Я опустилась на колени возле перегородки. Она двигалась медленно, неумолимо, оставляя всё меньше места между стеклом и полом.

Кажется, я что-то кричала, требовала остановить аварийное опускание стекла. Но никто не мог этого сделать. Защитная система уже изолировала опасный модуль и команды с пульта не принимала.

— Папа! — закричала Катюшка.

Алан подхватил её на руки. Прижал к груди и развернулся к выходу.

Внутри модуля становилось всё больше дыма. Красные лампы мигали, сирена оглушала. Дочка обхватила отца за шею и плакала.

Он успел добежать до перегородки, когда просвет под ней оставался уже слишком маленьким для взрослого человека.

Но для Катюшки места ещё хватало.

Алан посмотрел на щель. Потом на дочь. На меня.

Он всё понял за долю секунды.

Понял, что сам выбраться уже не сможет…

И я… я тоже это поняла.

— Нет… — выдохнула я. — Алан, нет. Подними стекло! Попробуй остановить его!

Он даже не посмотрел наверх. Не стал тратить последние секунды на бесполезную попытку спасти себя.

— Ложись на живот, солнышко, — спокойно сказал дочери. — Мама ждёт тебя с другой стороны.

— А ты?

— Я следом.

Он соврал так уверенно, что Катюшка послушалась.

Уложил её на пол и осторожно подтолкнул под стекло. Я схватила дочку за руки и потянула к себе. Плюшевый капюшон зацепился за