Развод. Последний шанс вернуть жену - Дари Дэй

Алекса развернулась и вышла. Дверь за ней закрылась с грохотом.

Я сразу выскользнула из рук Алана и поправила блузку.

— Ты с ума сошёл. Там тебя ждёт комиссия.

— Подождут.

— Не надо устраивать показательное выступление ради меня.

— Это не выступление, Ира. — Он снова подошёл ко мне. — Я уже однажды выбрал не тебя. Второй раз я таким идиотом не буду.

ГЛАВА 12

ИРА

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

За следующие две недели Алан ни разу не опоздал.

Если обещал приехать к семи, звонил в дверь ровно в семь. Если говорил Катюшке, что утром отвезёт её в садик, приезжал раньше, чем она успевала позавтракать. На третий день привёз столько игрушек, что я пригрозила больше не пустить его на порог.

На четвёртый явился без подарков, зато с двумя пакетами продуктов и твёрдым намерением приготовить дочери ужин. Сжёг омлет. А Катюшка всё равно съела половину и объявила, что папа готовит лучше всех. Алан посмотрел на меня с таким самодовольным видом, будто получил ещё одну государственную награду.

Он быстро занимал место в нашей жизни. Слишком быстро.

Вопроса «Придёт ли папа ещё?» не существовало. Только: «Когда придёт папа?» Катюшка была железобетонно уверена, что папа из её жизни никуда больше не исчезнет. А я, гонимая призраками прошлого, такой уверенности совсем не имела…

Первое время я всё ждала, когда ему надоест. Когда появится срочная работа, важное совещание или очередная причина отменить встречу. Но телефон он убирал в карман, а если ему звонили из «Атласа», коротко отвечал, что занят.

Однажды Катюшка уснула прямо у него на груди. Алан почти час просидел неподвижно, потому что боялся её разбудить. Я накрыла дочку пледом, и наши руки случайно встретились. Он сразу переплёл свои пальцы с моими.

В тот вечер я впервые позволила себе поверить, что всё это не закончится через несколько дней…

Когда Катюшка отворачивалась, всё его внимание сразу доставалось мне.

Он подходил сзади, обнимал за талию, целовал в шею. Перехватывал в коридоре. Прижимал к стене на кухне, пока в соседней комнате шёл мультфильм.

Я каждый раз собиралась его остановить.

И каждый раз слишком поздно вспоминала, что должна сопротивляться.

— Мы не помирились, — напомнила ему однажды, когда он снова поцеловал меня возле входной двери.

— Я знаю.

— И я тебя не простила.

— Знаю, Ир.

Но рук с моей талии он не убрал. А я не потребовала.

Потом Алан уехал, а я ещё долго стояла посреди прихожей и злилась на себя. Что я вообще творю? Позволяю бывшему мужу приходить в мой дом, ужинать с нами, укладывать нашу дочь и целовать меня, словно между нами не было этих четырёх лет.

Хуже всего, что я уже ждала его прихода. Узнавала звук машины во дворе. Смотрела на часы, если он задерживался хотя бы на пять минут. А ночью лежала одна и вспоминала его руки.

Словно не было другой женщины.

И другого ребёнка.

О ребёнке я его спросила случайно. Алан устанавливал детское кресло в своей машине и минут десять пытался разобраться с креплением. Я не выдержала и показала, куда надо нажать.

— В первый раз всё делаю, — проворчал он. — Научи, а не смейся.

— В первый раз? — переспросила я.

Он сразу понял, о чём я подумала, и выпрямился.

— А как же ваш с Алексой ребёнок?..

Лицо Алана изменилось.

— Она потеряла его вскоре после нашего развода.

Мне стало холодно, хотя мы стояли на залитой солнцем парковке.

— Мне… жаль, — глухо произнесла я.

На мгновение внутри всё-таки мелькнуло постыдное облегчение. У Алана не было другой дочери или сына. Не было семьи, которой он заменил нас с Катюшкой.

Я тут же возненавидела себя за эту мысль.

Отвернулась от Алана.

Он подошёл ближе, но не прикоснулся.

— После аварии в тот день, когда ты ушла, Алекса так переволновалась, что через пару дней у неё случился выкидыш. Она тогда… места себе не находила. Я чувствовал себя виноватым. До сих пор чувствую. Именно поэтому она всё ещё работает в «Атласе». Но нас больше ничего не связывает. Клянусь.

На его лице появилась такая боль, что я не смогла ничего ответить. Все эти годы мне казалось, что Алан и Алекса растят общего ребёнка. Я ненавидела их обоих за ту счастливую семью, которую сама же придумала.

А семьи не было.

Не было даже ребёнка.

Этот разговор ещё несколько дней не шёл у меня из головы…

В пятницу мы готовили очередное испытание космической версии «Кокона». В полёте система должна была следить за каждым членом экипажа отдельно. Если человеку не хватало кислорода, «Кокон» открывал клапан возле его кресла и увеличивал подачу в маску. Когда показатели приходили в норму, снова закрывал клапан.

Внутри тренировочного модуля находился лишь манекен с датчиками: впускать туда людей во время испытания слишком опасно. Мы собирались передать системе искусственно изменённые показатели и проверить, как быстро она отреагирует. За ходом испытания из соседнего зала наблюдала приёмная комиссия.

Перед тестом мне прислали медицинские данные будущего экипажа. Без них «Кокон» не смог бы правильно оценивать показатели.

Я просматривала карточки одну за другой, пока не увидела знакомое имя. Алекса Роб.

Её данные остались в системе после прошлых тренировок. Я уже собиралась закрыть файл, когда взгляд зацепился за строку в истории операций.

«Искусственное прерывание беременности по желанию пациентки».

Дата — через несколько дней после моего ухода из «Атласа».

Несколько секунд я просто смотрела в экран. Перечитывала строчки в её карточке снова и снова.

Перепутала? Нет. Всё написано предельно ясно.

Алекса не потеряла ребёнка.

Она сделала аборт.

Алекса имела право сама решить, рожать ей или нет. Но она не имела права четыре года лгать Алану. Смотреть, как он винит себя в смерти ребёнка, и пользоваться этой виной, чтобы оставаться рядом.

— Ирина Александровна, всё хорошо? — спросила Ольга с соседнего кресла.

— Да. Продолжайте подготовку без меня.

Слова прозвучали спокойно, хотя внутри всё перевернулось.

Зачем Алекса сделала аборт? Ребенок ведь давал ей замечательную возможность привязать к себе Алана навсегда. Разве не этого она добивалась с первого дня?

Был ли этот ребёнок вообще от Алана?

Я сохранила выписку и отправила копию себе. Потом закрыла медицинскую карту.

Через миг в коридоре послышался детский смех, и в лабораторию вбежала Катюшка. Следом няня, а за ней вошел Алан.

Он обещал пообедать с дочкой и показать ей новый макет лунной станции. Катюшка ждала этой встречи с самого