Развод. Последний шанс вернуть жену - Дари Дэй

Я прижала дочь к себе в ту секунду, когда бронированное стекло с тяжёлым грохотом опустилось до самого пола.

Алан остался внутри.

— Папа! — Катюшка забилась в моих руках. — Папа, иди к нам!

Я крепко обняла её, пряча маленькое заплаканное лицо дочери на груди. Почувствовала, как часто бьётся её сердечко, как она судорожно хватает воздух. Катюшка жива. Она снова была у меня в руках.

Я должна была ощутить облегчение.

Но часть меня осталась там, по другую сторону стекла. Вместе с Аланом.

Я смотрела на него и не могла больше вдохнуть.

Алан мог попытаться пролезть первым. Мог потратить эти несколько секунд на себя. Но он даже не задумался.

Свою жизнь поменял на жизнь дочери.

За его спиной продолжала хлестать сорванная кислородная трубка. Повреждённый пульт задымился сильнее. Я знала, что случится при следующей искре. Пламя мгновенно охватит пульт и обшивку. А единственный ручной клапан находился у дальней стены.

Внутри модуля мигали красные лампы.

А Алан стоял по другую сторону и смотрел мне в глаза.

Спокойно. Почти холодно.

Все четыре года моей обиды, его измена, развод, слова, которые я не могла забыть, — всё исчезло. Остался только животный страх потерять его сейчас, когда он наконец стал отцом нашей дочери. Когда я снова начала ждать его по вечерам. Когда ещё даже не успела сказать, что, кажется, люблю его.

Слова кричали внутри, но губы не шевелились.

Я прижимала к себе нашу плачущую дочь, смотря на него.

Несколько секунд Алан не двигался. Потом перевёл взгляд на красную рукоять у дальней стены.

Я сразу поняла, что он собирается делать.

— Алан! — закричала я и ударила ладонью по стеклу. — Спасатели уже едут!

Он не слышал меня.

Если не перекрыть кислород сейчас, следующая искра могла вызвать сильную вспышку.

Бывший муж в последний раз посмотрел на нас с Катюшкой. Потом развернулся и побежал к аварийному клапану.

Дым уже поднимался к потолку. Он закрыл лицо локтем, добрался до стены и схватился за красную рукоять обеими руками.

Та не поддалась.

— Алан! — Я снова ударила по стеклу. — Алан!

Он дёрнул сильнее. Мышцы на его руках так напряглись, что рукава рубашки натянулись. Рукоять наконец медленно пошла вниз.

Белая струя из разорванной трубки стала слабее.

Успел.

В ту же секунду повреждённый пульт за его спиной ярко вспыхнул.

В насыщенном кислородом помещении пламя мгновенно охватило пульт и пластиковую обшивку. Раздался глухой удар. Стекло задрожало, а Алана отбросило от стены.

Он ударился головой о край кресла и рухнул на пол.

— Алан!

Внутри включилась система пожаротушения. Модуль начало затягивать густым белым облаком. Сквозь него я ещё видела лежащего на полу Алана. Его закрытые глаза. Неподвижную руку.

— Сделайте что-нибудь! — закричала я, обернувшись к инженерам. — Откройте стекло! Разбейте его!!!

Катюшка плакала у меня на руках и звала папу. А я прижимала её к себе, не отрывая взгляда от мужчины по ту сторону стекла.

Алан не шевелился.

ГЛАВА 14

ИРА

Третий день Алан не открывал глаза.

— У него сильное сотрясение, Ирина Александровна, — в который раз объяснил врач, — два сломанных ребра и ожог дыхательных путей. Первые сутки он дышал с помощью аппарата. Сейчас дышит сам.

— Но он не просыпается…

— Мы даём ему сильные обезболивающие и успокоительные. Организму нужен покой. Сегодня дозу уменьшили. Он может ненадолго приходить в сознание, слышать вас, но разговаривать пока вряд ли сможет.

— Но опасность для жизни прошла?

Врач помолчал. Мне не понравилась эта пауза.

— Самое страшное позади. Но нам нужно ещё немного времени.

Ещё немного времени.

За последние три дня я слышала эти слова столько раз, что уже ненавидела их.

Врач вышел, а я снова села на стул возле кровати.

Алан лежал неподвижно. На виске белела повязка, под носом проходила тонкая кислородная трубка. Правое плечо и бок закрывали бинты. На мониторе ровно двигалась зелёная линия.

Я уже знала каждый звук в этой палате. Тихий писк аппарата. Шорох колёс от каталок в коридоре. Щелчок двери. И всё равно каждый раз вздрагивала, надеясь, что сейчас Алан откроет глаза.

На тумбочке лежал рисунок Катюшки. Три человечка держались за руки рядом с большой синей ракетой. Над самым высоким человечком дочка неровно написала: «ПАПА».

Вчера по видеосвязи она спросила:

— Папа спит, потому что очень устал?

— Да, солнышко. Врачи помогают ему отдохнуть.

— Ты там с ним посиди. Чтобы он не был один, когда проснётся. А я с няней побуду…

Я пообещала, что никуда от Алана не уйду.

Да я и не смогла бы.

Стоило закрыть глаза, и передо мной снова опускалось бронированное стекло. Алан толкал Катюшку ко мне.

«А ты?»

«Я следом».

Вспышка. Удар. Его безжизненное тело.

Три дня назад я готова была отдать всё, лишь бы он остался жив. Простить измену. Забыть обиду. Дать ему любой шанс, который он только попросит. Всё это теперь казалось мне такой мелочью. Какая разница, что случилось четыре года назад, если его может не стать сейчас?

Я взяла Алана за руку и осторожно провела пальцем по костяшкам.

— Катюшка в порядке, — тихо сказала я. — Только всё время спрашивает о тебе. Ты обещал ей быть рядом, помнишь? Уже три дня прошло, Асколов. Так что хватит тут валяться. Она ждёт.

Его пальцы не шевельнулись.

Я опустила голову и прижалась губами к его ладони.

— И я жду, — призналась едва слышно.

В «Атласе» шло внутреннее расследование. Ольга несколько раз звонила и пыталась рассказать, что там происходит, но я останавливала её. Мне было всё равно, кто изменил управление клапаном и почему служебная дверь не закрылась. Пока Алан лежал без сознания, ничего важнее для меня больше не существовало.

Я знала, что испытания остановлены, а служба безопасности проверяет каждого, кто входил в тренировочный корпус.

Дверь палаты открылась. Я вскинула голову, решив, что вернулся врач.

Но в палату вошла Алекса.

Меня словно ударили под дых.

— Что тебе здесь надо?! — спросила я.

— Я пришла к Алану.

Не обращая на меня никакого внимания, Алекса подошла к кровати с другой стороны. Взяла правую руку Алана и осторожно прижала к щеке.

Меня обдало жаром.

Хотелось подойти и вырвать его руку из её пальцев. Просто потому, что она не имела права к нему прикасаться!

Не имела!

И только тогда я наконец поняла, что уже считаю этого мужчину своим. Не бывшим мужем и не просто отцом моей дочери.