Безумие - Шанталь Тессье

Он смотрит на меня.

Кэштон скрещивает руки на груди.

— Их может быть пять, а может — тысячи. Эта сука только и делает, что врёт. Я не верю ни единому её слову.

— Женщины вообще основали Лордов? — спрашивает Сент у Билла, глубоко выдыхая.

Он сыт по горло этим чёртовым днём, и, честно говоря, я тоже. Сыт по горло этой прошедшей неделей. Думаю, все мы. Идея Эштин оставить всё позади и двигаться дальше звучит охрененно хорошо.

— И да, и нет, — отвечает Билл.

— Либо одно, либо другое, — резко бросает Сент, а Эштин берёт его за руку, мягко улыбаясь, чтобы успокоить его нервы.

— Я думаю, она верит, что именно так всё и началось, — поясняет Билл.

ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

ХАЙДИН

Я сижу за компьютером и поднимаю взгляд на другой конец комнаты на свою жену, свернувшуюся калачиком на диване напротив меня. Она отключилась в ту же секунду, как прилегла. Сент и Эштин уже ушли спать, Кэш отправился куда-то с Сином и пошутил, чтобы я не ждал его. Если честно, это немного нервирует. Если кто-то из Лордов способен устроить какую-нибудь хрень, то это именно они. Особенно вместе.

Дверь в кабинет открывается, и я откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди, пока Билл закрывает её за собой.

— Ты хотел меня видеть? — спрашивает он, поглядывая на Шарлотту.

— Присаживайся, — указываю на кресло напротив моего стола.

Он выдвигает его, садится и проводит рукой по лицу.

— Ты ударил мою жену, — наконец-то у меня появилась возможность поговорить с ним наедине.

— Я сделал то, что должен был, — пожимает плечами Билл. — Ты бы поступил так же.

— Нет, — качаю головой. — Я бы никогда не причинил…

— То есть ты утверждаешь, что никогда не делал ничего, о чём потом сожалел? — Билл вопросительно приподнимает бровь.

Стискиваю зубы, потому что в голову приходит много вещей, которые я сделал не так по отношению к Шарлотте.

— Как ты узнал? — меняю тему. Я хотел получить ответы для нас обоих, но расскажу жене позже. Она вымотана. Пусть получит свои ответы в другой раз. Он никуда не денется. Мы держим его жену и разрешили ему навещать её сколько угодно.

— Что ты влюбишься в неё? — уточняет Билл.

— Что я не убью её, — рычу я. Он знал, как сильно мы ненавидели Изабеллу. — Зачем рисковать её жизнью, если ты должен был её защищать?

— Один человек может сделать лишь то, что в его силах, — усмехается Билл. — И Изабелла не позволяла мне вмешиваться в жизнь Шарлотты. Вернее, в её планы относительно жизни Шарлотты. Всё было решено задолго до того, как ты убил её отца. — Его взгляд смягчается, когда он продолжает: — И, конечно, Эштин.

— А что с ней?

— То, что ты сделал для неё, помог ей сбежать. Моя жена назвала это мягкостью и слабостью. Я называю это мужеством.

Билл откатывает кресло назад, чтобы посмотреть на спящую Шарлотту.

— Немногие мужчины в нашем мире действительно заботятся о своих жёнах. — Он снова смотрит на меня. — Я понял это в тот момент, когда ты увидел её на воде.

Я хмурюсь.

— Она тебе не рассказала?

— Кто мне не рассказал что?

— Пусть твоя жена расскажет тебе эту историю, — тихо смеётся Билл, и я задумываюсь, когда у него была возможность поговорить с ней наедине. — Но мы оба знали, что если представится шанс, ты им воспользуешься.

— Я не понимаю, о чём ты, — честно признаюсь я.

Он встаёт.

— Всё происходит по какой-то причине, и, полагаю, было к лучшему, что ты отверг моё предложение в тот день в кабинете твоего отца.

Я напрягаюсь, точно понимая, на что он намекает. Если бы Шарлотта стала моей избранной, пришлось бы мне убить её — или смотреть, как её насилуют люди Изабеллы? Я знаю, какой выбор сделал бы, потому что, находясь в её аду, я видел это. Я прожил это. Это была галлюцинация, но она могла бы быть и реальностью.

— Ты думаешь, она заставила бы дочь пройти через то же, что и Сьерру? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Безусловно. Изабелла готова откусить собственный нос, лишь бы досадить. Ребёнок... — Билл качает головой. — Для неё это оправданная жертва.

— Зачем ты пришёл к моему отцу? Зачем пытался сделать её моей избранной?

— Изабелла хотела мести. Она была готова впустить её в твою жизнь, чтобы ты заплатил за убийство Трента, — пожимает плечами Билл. — Но я сказал ей, что ты отказался, и она ответила, что получит ещё один шанс. Эта женщина, может, и антихрист, но терпение у неё как у святого.

— Она даже не достигла возраста, чтобы стать избранной, — рычу я и быстро подсчитываю в уме. — Чёрт, ей было… шестнадцать, когда я убил её отца? — Проклятье, выглядела она на все двадцать один и пила шампанское той ночью на его яхте. Я даже не подумал спросить о её возрасте, потому что знал, что из этого ничего не выйдет. Значит, ей было семнадцать, когда он пришёл к моему отцу с предложением сделать её моей избранной.

— В Пенсильвании возраст согласия — шестнадцать, — пожимает Билл плечами, и я не спрашиваю, откуда он это знает.

Я фыркаю.

— Шарлотта сказала, ты говорил ей, что её будущий муж — пленник здесь, в «Бойне». Я проверил имя, которое ты ей назвал, такого человека никогда не существовало.

— Ей нужна была информация…

— Так ты солгал? — рычу я.

— Естественно, — фыркает он. — В тот день, когда она пришла ко мне домой… — Билл проводит рукой по волосам. — Шарлотта была другой. Она держалась уверенно и задавала слишком много вопросов. Изабелла устроила представление для Шарлотты и ударила её.

— Что?! — рявкаю я. — Почему ты позволил этому случиться?

— Мне нужно было играть свою роль. — Билл прищуривает глаза. — Так же как и тебе. Шарлотте нужно было что-то, что удерживало бы её