Безумие - Шанталь Тессье

Хадсон смотрит на Шарлотту, и его смех заполняет подвал.

— Ты была такой тупой, сука. Твоя мать волновалась, что ты не приползёшь на четвереньках к Хайдину. Но я знал, что ты будешь лёгкой добычей. И убедил Изабеллу, что ей не нужны дополнительные гормоны в капельницах. Но она сказала, что хуже не будет. Что сделает всё, чтобы ты стала его послушной шлюхой, умоляющей сделать с тобой, что угодно.

Я скрежещу зубами, но позволяю ему говорить. Хочу, чтобы он продолжал болтать. Он знает, что мы его поймали, но думает, что победил, когда дело касается моей жены. Пусть продолжает так думать.

Хадсон переводит взгляд на меня и продолжает:

— Ты установил камеры по всему её дому, и я смог подключиться к ним.

Козлина. Я никогда не думал попросить Адама защитить те камеры, что установил в её доме. Зачем? Ведь думал, что у меня преимущество.

ШАРЛОТТА

Я прислоняюсь к стене. Мой взгляд мечется от Сента к Кэшу, затем к мужу. Он стоит ко мне спиной, лицом к противоположной стене, где прикован Хадсон.

Тот облизывает окровавленные губы и лишь улыбается.

Хайдин меняет позу, явно раздражаясь. Лорды игнорируют мёртвое тело, лежащее обнажённым у ног Хадсона.

— Хайдин? — подаёт голос Тайсон и протягивает мужу телефон. — Мои ребята нашли это в его кармане, когда забирали его из «Кукольного дома».

Хайдин берёт телефон, и я смотрю на него, пока он пролистывает контакты, а затем переходит к фотографиям и видео. Он останавливается на одном из них и нажимает «воспроизвести».

Из телефона в руке моего мужа раздаётся мой голос:

— По-жалуйста … — рыдаю я.

Затем слышен голос Хайдина:

— Пожалуйста что? — требовательно спрашивает он.

— Пожалуйста... трахни меня в задницу, — рыдаю я, и Хайдин прерывает видео прежде, чем можно услышать что-то ещё.

Телефон начинает дрожать в руке Хайдина, и он смотрит на Хадсона.

— Я видел всё, — с хохотом повторяет тот.

«Когда я решу, что с тобой покончено, у тебя не останется ни капли достоинства. Всё, что ты будешь знать — это я. Всё, чего ты будешь хотеть — это я».

Слова Хайдина эхом отдаются в моей голове. Те, что он произнёс в день, когда мы вернулись в мой дом после клизмы.

Он был прав.

У меня больше нет никакого достоинства, потому что меня совершенно не волнует, что остальные Лорды в этой комнате только что услышали, как я умоляла Хайдина трахнуть меня в задницу, пока мы были в моём подвале.

Хайдин бросает телефон вправо, и Тайсон ловит его на лету. Хайдин бросается к Хадсону и начинает освобождать его от креплений на стене. Хадсон изо всех сил пытается убежать, но Хайдин обхватывает его сзади за шею.

Кэштон отталкивает меня к стене и встаёт передо мной, словно защищая.

— Помогите зафиксировать его, — рычит Хайдин и швыряет Хадсона на металлический стол в центре комнаты.

Это тот же стол, к которому я видела, как привязывали Хайдина перед тем, как устроить ему пытку водой. Сглатываю отвратительный привкус во рту, твёрдо решив не отворачиваться от того, что сейчас произойдёт. Я намерена доказать этим Лордам, что способна выдержать всё, что они могут показать.

Сент и Тайсон подходят к краю стола и фиксируют Хадсона: сначала лодыжки, затем бёдра, живот, руки, грудь и, наконец, шею. Тот кричит и сопротивляется, а Хайдин отходит к стене, вдоль которой выстроены шкафы. Он открывает и закрывает несколько дверей, явно что-то разыскивая.

Через секунду Хайдин разворачивается и возвращается к изголовью стола. Одной рукой он хватает Хадсона за лицо, а в другой держит какой-то предмет у его глаза. Это похоже на средневековый инструмент, удерживающий веки открытыми — блефаростат32.

Раят берёт второй такой же со стойки и подносит Хайдину, потому что он был ближе всех, и Хайдин бормочет слова благодарности и фиксирует второе веко, оставляя оба глаза широко раскрытыми.

Затем Хайдин снова подходит к стойке и наполняет шприц, без сомнения, адреналином.

— Не хочу, чтобы ты отключился, — говорит он, всаживая шприц в грудь Хадсона и нажимая на поршень.

Быстро оглядываюсь и вижу, что все парни смотрят на моего мужа. Никто не выглядит так же плохо, как я себя чувствую. Они уже видели подобное. И сами бывали в такой роли. Я беременна и не могу удержать в себе даже кусок тоста, но, видит Бог, не покину эту комнату без мужа. Один только ужасный запах внизу способен вызвать у меня рвоту каждый раз, когда я выхожу из лифта. Стараюсь не смотреть на мёртвого мужчину, лежащего в луже собственной крови, дерьма и мочи. Тело избавляется от отходов после смерти.

Всё тело Хадсона напрягается, он дёргается в креплениях от прилива адреналина. Хайдин бросает использованный шприц на стойку, затем наклоняется над лицом Хадсона и впивается пальцами в его глаз.

Я прижимаю ладони ко рту, осознав, что он делает.

Хадсон издаёт леденящий душу крик, от которого волосы на затылке встают дыбом. Хайдин вонзается пальцами в глазницу Хадсона, прежде чем глазное яблоко выскакивает.

У меня подкашиваются ноги, и я с трудом сдерживаю рвоту, не желая опозориться.

Хайдин поднимает окровавленный глаз одной рукой, а другой достаёт из кармана нож — тот самый, которым перерезал горло другому мужчине, — и раскрывает его. Он отрезает нервы, всё ещё удерживающие глаз на месте. Затем подносит его к здоровому глазу Хадсона и сжимает руку в кулак. Глаз в его ладони лопается, и кровь разбрызгивается повсюду.

Моё тело непроизвольно вздрагивает, я снова борюсь с позывами к рвоте, и Кэштон придвигается ближе, словно опасаясь, что у меня подкосятся колени.

— Вот и первый, — голос Хайдина такой же холодный, как этот подвал. Он впивается пальцами во второй глаз, и стол дрожит, пока крики Хадсона заполняют огромное помещение. Они эхом отражаются от бетонных стен и потолка, разносясь по коридору.

Хайдин вырывает второй глаз точно так же. Я с трудом сглатываю кислотный привкус, наполнивший рот, когда он раздавливает глаз в ладони, точно как первый. Мой муж прижимает окровавленную ладонь ко рту Хадсона, заглушая его крики, и произносит:

— Надеюсь, твоя память лучше, чем зрение, потому что только так ты сможешь увидеть мою жену.

Я отталкиваюсь от стены, не