Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Слушай, чувак, ты что решил напиться из-за какой-то девки? — недоумевает Кристофер. — Тебя отшила какая-нибудь красотка, и ты теперь горюешь?

— О да, меня отшили! Ты себе представить не можешь, как меня унизили… Меня вообще никто не любит… Понимаешь… — Эдвард очень медленными и неуверенными действиями начинает что-то показывать руками. — А так хочется обнять какую-нибудь девчонку и положить голову на ее пышные груди… М-м-м… Ну или хотя бы к маме на ручки… Как в далеком детстве… Сосешь себе соску и не паришься о проблемах… Главное, чтобы рядом была мама, чтобы она любила тебя, и чтобы вовремя кормила. Но сейчас меня уже никто не приласкает… Я один в этом жестоком мире…

— Ты так говоришь, будто живешь в муках и страданиях и очень многое поведал.

— Я и так всю жизнь живу в муках и никогда не был по-настоящему любим, — низким медленным голосом отвечает Эдвард, переведя свой пустой взгляд на Кристофера и начав лезть к нему, чтобы покрепче обнять. — Говорю же, меня вообще никто не любит… Все считают меня мразью, хотя на самом деле я очень даже милый и пушистый. Никто не хочет этого понять, брат, понимаешь… Ник-то!

— Так, ну все с тобой понятно, — медленно выдыхает Кристофер, отстраняет Эдварда от себя и ставит свой стакан на барную стойку. — Решил, что встреча со мной – классный повод бухнуть и пожаловаться на свою жизнь.

— Пожил бы ты моей жизнью и тоже взвыл бы от того, насколько она ужасна. — Эдвард делает маленький глоток виски и резко выдыхает, чувствуя, как этот напиток обжигает горло, а по всему телу распространяется приятное тепло. — Мало того, что моя жизнь отвратительна, так меня еще и никто не любит. Девушка предала и обвела меня вокруг пальца… Отец никогда не любил меня и только и делал, что искал повод оскорбить и унизить меня… Братья всегда задирали и никогда даже не думали дружить со мной… А мать ни разу не вспомнила обо мне за те несколько лет, что мы были в разлуке.

— Приятель, что за бред ты несешь? Ты же говорил, что всю жизнь жил с матерью, а с отцом встретился очень поздно! И про братьев не было ни слова!

— А? Правда? — округляет глаза Эдвард и обнажает широкую глупую улыбку, похлопав Кристофера по плечу. — Ну… Да! Все правильно! С отцом встретился очень поздно, ибо мать запрещала видеться с ним… А братья… Братья просто идиоты … Идиоты, которые вообще не должны были рождаться…

— Да, похоже, приглашение в бар было моей не самой лучшей идеей, — задумчиво говорит Кристофер, видя, как Эдвард становится все более нетрезвым и вполне может устроить дебош, если и дальше продолжит пить. — Вот уже лыбишься, как дебил, и путаешься в показаниях. На трезвую голову одно говоришь, а как пьяным стал – уже совсем другое.

Глава 21.3

— Подожди, вот я сейчас расслаблюсь немного – и пойду танцевать! — весело обещает Эдвард и залпом выпивает последние капли виски из своего стакана, все сильнее и сильнее поддаваясь влиянию алкоголя. — Может, подцеплю какую девчонку, закроюсь с ней в туалете и сброшу давление. Знаешь, как давно у меня не было секса! А как долго я не ласкал и не целовал женское тело! Моя бывшая не любила меня и никогда не подпускала к себе, когда я хотел если не потрахаться, то хотя бы просто пообниматься и поцеловаться. Ее шикарное тело никогда не принадлежало мне, понимаешь…

— Послушай, Джастин, я понимаю, что тебе тяжело пережить расставание с девушкой. Но это не повод нажираться в стельку, устраивать дебош и приставать ко всем красивым девчонкам, которые здесь тусуются.

— Зато сейчас я чувствую себя расслабленным! Совершенно другим человеком! Уверенным в себе мужчиной, который ничего не боится и никого не стесняется! Знаешь, как это ужасно – быть закомплексованным в себе мальчишкой, которого всю жизнь оскорбляли и унижали. Всю жизнь, Крис! Я слышу унижения ото всех, кто меня окружает! И из-за них я стал подобием тряпки ! Тряпки! Бабой! — Эдвард глупо улыбается. — И как после всего этого я могу называться мужиком? Как? Мне осталось только разреветься на глазах у всех, чтобы стать посмешищем! Не было еще ни одного человека, который хоть раз бы восхвалил бы меня! Почему моих братьев, которые всегда делали всем гадости, хвалили? А я был объектом для насмешек и унижений! Неужели всем было так трудно сказать хотя бы парочку приятных слов?

— Черт, парень, что за бред ты несешь! — недоумевает Кристофер, взяв свой стакан, сделав небольшой глоток и снова поставив его на барную стойку.

— Нет, Морган, это вовсе не бред! Меня унижали всю жизнь: от собственного отца и братьев до девушки, которую я искренне любил. Еще никто не заставил меня хотя бы раз в жизни почувствовать себя уверенным в себе. Все хорошие слова слышат совершенно другие люди! Вот один из моих братцев… Его всю жизнь все любили, и он всегда слышал только лишь похвалу. И в итоге вырос уверенным в себе мужиком, который знает , чего хочет от жизни. Знаешь, как хочется быть таким же, как он! Но я не могу! Ибо я всегда был трусливым неуверенным в себе щенком, которого всю жизнь все ненавидели.

— М-м-м… Да, Леджер, так глядишь, ты мне расскажешь обо всей своей жизни…

— Поверь, в моей жизни не было ничего хорошего, — низким голосом отвечает Эдвард, незаметно берет стакан Кристофера и отпивает много текилы. — Я вот никак не могу понять, в чем смысл моей жизни… Почему я вообще родился, раз никто не желал этого? У людей не хватило любви на меня, ибо ее целиком и полностью отдали моим братьям! Даже девушки не хотят боготворить меня так, как невеста одного из моих братьев боготворит своего жениха. А я пережил такое унижение и предательство! Моя девушка… Моя собственная девушка показывала голые сиськи другому мужику и ласкала ему член… Вот чертова шлюха… Мразь… Трахается со всеми